Колодец желаний - Эдвард Фредерик Бенсон

С этими словами Фрэнк ринулся в заросли справа от тропы, а я, зараженный его энтузиазмом, стал искать по левую сторону. Очень скоро мне попался камень того же сорта, что и первый; я громко сообщил о находке Фрэнку, и эхом прозвучал его ответ: и он, и он тоже нашел камень! Его усилия были вознаграждены еще одним монолитом, а я, выбравшись из рощи к пруду, обнаружил пятый – он стоял, накренившись, среди тростников у самой воды.

Разумеется, в азарте поисков я напрочь забыл о планах продолжить книгу, а после сытного обеда та же судьба постигла наше с Фрэнком намерение сыграть в гольф. Еще не наступил вечер, а у нас уже была готова схема расположения монолитов. В основном они обнаружились в роще, которая брала дом с садом в полукольцо. Вооружившись рулеткой, мы выяснили, что расстояние между всеми монолитами одинаковое, и только два из них, те, что смотрят на восток, отделены друг от друга расстоянием, ровно вдвое превышающим остальные отрезки в круге. В той его части, что располагалась к югу от дома, недоставало нескольких камней, но мы, ведя раскопки с точно выверенными интервалами, нашли обломки гранита, втоптанные в землю, скрытые травой, – верный знак, что камни здесь были, только местные жители их раскололи и использовали, скорее всего, для строительства. Эта версия Фрэнка полностью подтвердилась, когда мы заметили гранитные вкрапления в стенах арендованного нами дома.

Фрэнк набросал схему и протянул мне листок бумаги со своим рисунком.

– Вот это как раз капище, – сказал он. – С восточной стороны между камнями двойной интервал – я объяснял, что там были врата.

Я взглянул на рисунок и произнес:

– Получается, наш дом стоит в самом центре круга.

– Да. Что за вандалы построили его именно здесь! – воскликнул Фрэнк. – Как знать, вдруг жертвенник находится прямо под домом? Господи, миссис Феннелл, неужели ужин готов? Я совсем потерял счет времени.

Начиная с полудня собирались тучи, и теперь небо заволокло полностью. Пока мы ужинали, при совершенном безветрии хлынул ливень, а над морем глухо заворчал гром. Миссис Феннелл зашла узнать о наших пожеланиях на завтра; я, видя, что надвигается жестокий шторм, предложил ей с дочерью заночевать в доме и не мокнуть понапрасну.

– Нет, сэр, мы уж пойдем, благодарствуйте, – отвечала миссис Феннелл. – Мы, корнуоллцы, к дождям-то привычные.

– Но ведь у вас ревматизм разыграется, – возразил я (миссис Феннелл как-то упомянула, что страдает ломотой в костях).

В это мгновение за окном, до сих пор не занавешенным, сверкнула молния, и с новой силой зашипели потоки воды.

– Пора нам до дому, а то вон уж как поздно, – сказала миссис Феннелл. – Доброй ночи, джентльмены.

Мы услышали, как повернулся ключ в кухонной двери, увидели, как мимо окна прошли две фигуры – женская и девичья.

– У них даже зонтиков нет, – сказал Фрэнк. – Они промокнут до нитки.

– Не понимаю, почему они не остались, – подхватил я.

Вскоре Фрэнк занялся масштабированием своей схемы, причем включил в нее и самый дом, поскольку не сомневался, что стоит он в центре капища. Фрэнку оставалось изобразить план первого этажа – и дело было бы сделано; обмерив гостиную, холл и столовую, он прошел в кухню. Я же засел за книгу – ведь еще с утра я намеревался взяться за нее. Я думал, что поработаю пару часов и лягу спать. Однако трудно было подхватить оброненную нить мысли. Некоторое время я провел, начиная фразы и тут же их вымарывая, но в конце концов дело пошло на лад. Я был уже поглощен текстом, когда Фрэнк позвал меня из кухни.

– Не могу подойти – занят, – отвечал я.

– Всего на минуту! Пожалуйста! – крикнул Фрэнк.

Я отложил перо и шагнул в кухню. Оказалось, Фрэнк отодвинул разделочный стол и отвернул ковровую дорожку.

– Смотри! – сказал он.

Пол был вымощен камнем, добываемым в здешних краях; очень возможно, его доставили прямо из карьера. Но в центре я увидел овальную гранитную плиту размером примерно шесть футов на четыре.

– Какая огромная! – вырвалось у меня. – И не лень же им было тащить сюда этакую махину.

– Никто ничего не тащил, – произнес Фрэнк. – Пари держу, что плита лежала здесь, когда мостили пол!

Тут я все понял.

– Значит, это жертвенник, да?

– Вероятнее всего. Сам из гранита и находится в центре капища. Что еще это может быть?

Внезапный ужас объял меня. Получается, на этот вот камень бросали отроков и юных дев, вырванных из материнских объятий, связанных по рукам и ногам, а жрец, одной ладонью закрывая жертве глаза, кремниевым ножом надрезал нежное белое горло, вторгался в плоть, покуда кровь не брызгала из поврежденной артерии… Подрагивало пламя свечи, которую принес Фрэнк; свет ее был неверен, и поэтому гранитная поверхность отливала влажным темным блеском. А звуки? Разве этот стук по крыше производит одно только падение дождевых капель, разве ему не вторит барабанная дробь, призванная заглушать крики жертвы?..

– Это ужасно, – сказал я. – Лучше бы ты не находил жертвенник.

Фрэнк стоял возле камня на коленях, всматриваясь в его поверхность.

– Тут я с тобой не согласен. Я ведь только что сделал последний штрих к своему открытию. И вообще, плита – на своем месте, неважно, найденная мною или нет.

– Ну а я возвращаюсь к своей работе, – сказал я. – Это веселее, чем разглядывать жертвенники.

Фрэнк рассмеялся.

– Надеюсь, это еще и не менее увлекательно.

Оказалось, впрочем, что с увлекательностью проблемы – я понял это, когда после многих попыток так и не сумел восстановить интерес к своему труду – тот самый столь необходимый для любого занятия интерес. Пока я выводил слова, даже глаз мой отвлекался от листа бумаги. Что говорить о моем разуме! Напрасно я старался сосредоточиться – мысль скользила все мимо, мимо текста. Ибо меня занимало совсем другое. По велению подсознания мои глаза обшаривали темные углы гостиной, но ничего не находили; зато неуклонно сгущался странный мрак – чернее того, что давил на стены дома извне. Этот мрак давил еще и на мою душу. К нему примешивался ужас, даром что я не знал, чего страшусь. Но в большей степени я чувствовал отчаяние и уныние особого сорта – пока еще отдаленные, неопределенные, они предательски подползали ко мне… Сидя с пером в руке, тщась проанализировать свою тревогу, я услышал выкрики Фрэнка. Они доносились из кухни, дверь в которую я, уходя, оставил открытой настежь.

– Эй, кто это? Кто здесь?

Я ринулся в кухню. Фрэнк стоял возле очага, держа над головой свечу, и таращился на дверь, ведшую прямо в сад, – ту, которую миссис Феннелл заперла перед уходом.

– Что случилось? – спросил я.

Фрэнк вздрогнул и обернулся.

– Странная вещь: только я начал производить замеры жертвенника, как краем глаза