Разгадай меня - Тахира Мафи

Я закрыла глаза. И в ужасе прикрыла рот ладонью.

«И что тут такого слишком уж неправильного? — спросил он меня. Нагнулся, чтобы встретиться со мной взглядом. Потянул меня за прядь волос, чтобы я тоже посмотрела на него. — Почему для тебя это так ужасно? Почему ты не хочешь признаться в том, что это восхитительно? — Он покачал головой. — Да ты чего-то просто недопонимаешь, тебе это известно? Это будет великолепно, если тебе только удастся овладеть своим даром в полной мере».

Овладеть.

Да.

Как легко было бы попросту захлопнуться на мире, окружающем меня. Высосать из него жизненную силу и оставить его умирать только потому, что кто-то велел мне это сделать. Потому что кто-то указал пальцем и провозгласил: «Это плохие парни. Вон те, которые вон там». Убей их. Убей, ты же доверяешь нам. Убей, ты ведь сражаешься в одной упряжке со справедливой командой. Убей, потому что они плохие, а мы хорошие. Убей, потому что это мы так говорим тебе. Потому что некоторые люди настолько глупы, что думают, будто существуют отчетливые светящиеся линии, разделяющие плохое и хорошее. И поэтому все так легко и просто различается, и потом можно идти спать с чистой совестью. Потому что все в порядке.

И нормально будет убить человека, потому что кто-то полагает, что тому не стоит жить.

Но вот что мне хочется сказать. Кто, черт возьми, ты такой, что имеешь право решать, кто будет жить, а кто нет?! Кто ты, чтобы решать, кого надо убивать? Кто ты такой, чтобы говорить мне, какого отца мне уничтожить, и какого ребенка осиротить, и какую мать оставить без сына, какого брата лишить сестры, какая бабушка будет рыдать по ночам, потому что ей придется хоронить внука?

Я хочу сказать тебе: кто, черт возьми, ты вообще такой, чтобы говорить мне, что это замечательно, что ты имеешь способности убивать людей, что это так интересно — заманивать в ловушку живую душу, и что это вообще честно — выбирать себе жертву? И все только потому, что я умею убивать без оружия. Мне хочется говорить злые вещи, обидные вещи, и бросать в воздух всякие оскорбления, и бежать далеко-далеко. Я хочу исчезнуть где-нибудь у самого горизонта или раствориться на обочине длинной дороги, если только это приблизит меня к свободе хоть на каплю. Но при этом я не знаю, куда бежать и что делать. Мне просто некуда бежать и негде скрыться.

И еще я чувствую ответственность.

Потому что бывают моменты, когда злость рассеивается и превращается в ноющую боль где-то у меня в животе, и я начинаю видеть этот мир и размышлять о людях и о том, что с ними стало. Тогда я думаю, осталась ли надежда, возможность или потенциал. Я рассуждаю о стаканах, и они у меня наполовину наполненные, потому что только так можно не только увидеть мир, но и ясно рассмотреть его. А еще я думаю о жертвах. И о компромиссах. Я думаю, а что бы произошло, если бы никто не стал сражаться, давать отпор и сопротивляться? Я думаю о том мире, где никто не восстает против несправедливости.

А что, если там правы все?

Или настало время сражаться?

Интересно, а вообще возможно ли оправдать убийство, если оно направлено на достижение окончания всех бед? И тогда я снова вспоминаю о Кенджи. Я размышляю о его словах. И кстати, стал бы он называть замечательным мой дар, если бы в качестве своей жертвы я бы выбрала его самого?

Думаю, вряд ли.