Нехорошее место - Дин Кунц

Как же быть? Чтобы действовать по всем правилам, нужно время, а его в обрез. Помощи ждать неоткуда. Остается одно: бить на неожиданность. Изобразить из себя камикадзе. Вместо оружия пустить в ход машину.

Убедившись, что “Тойота” полностью ей послушна, Джулия вдавила педаль акселератора до самого пола и помчалась прямо на автоматчиков. Те открыли огонь, но Джулия уже пригнулась на сиденье и слегка наклонилась в сторону, чтобы не высовываться из-за приборного щитка. Рукой она более или менее крепко сдерживала руль. Пули долбили по машине и с визгом отскакивали. Ветровое стекло разлетелось.

Мощный толчок. “Тойота” наскочила на одного из нападавших. Джулия стукнулась о рулевое колесо, поранила лоб. Зубы щелкнули с такой силой, что заныли челюсти. Она слышала, как тело автоматчика ударилось о передний бампер и рухнуло на капот.

Кровь струилась по лбу Джулии, капала с правого виска. Джулия резко нажала тормоз и выпрямилась. Из провала на месте ветрового стекла на нее взглянули широко раскрытые глаза мертвеца. Его лицо застыло перед рулевым колесом: осколки зубов, рваные губы, рассеченный подбородок, ввалившиеся щеки, один глаз выбит. Сломанная нога просунулась в машину и свисала с приборного щитка.

Джулия отпустила тормозную педаль. От толчка безжизненное тело скатилось с капота и исчезло под колесами. “Тойота”, вздрогнув, остановилась.

Сердце Джулии почти выскакивало из груди. Силясь сморгнуть кровь, обжигавшую правый глаз, она схватила с соседнего сиденья “узи”, открыла дверь и, пригнувшись, вылетела из машины.

Второй автоматчик уже сидел в синем “Форде”. Он нажал педаль газа, впопыхах забыв отпустить ручной тормоз. Раздался визг тормозов, задымились колодки.

Джулия дала две короткие очереди по колесам с одной стороны автофургона.

Но беглец и не думал останавливаться. Он наконец переключил скорость и пытался улизнуть на спущенных колесах.

Улизнуть? Ну уж нет. Этот гад, не дай бог, убил Бобби. Упустишь его сейчас – потом ищи-свищи. Джулия нехотя вскинула “узи” и разрядила весь магазин в окно “Форда”. Машина прибавила ходу, потом вдруг пошла медленнее, мотнулась вправо. Теряя скорость, “Форд” описал широкую дугу и замер у обочины. Мотор продолжал работать.

Из “Форда” никто не вышел.

Не спуская с него глаз, Джулия полезла к себе в машину. Взяла с сиденья запасной магазин. Перезарядила “узи”. Тихо-тихо приблизилась к “Форду” и распахнула дверцу. Осторожность оказалась излишней: человек за рулем был мертв. Джулия протянула руку и выключила двигатель. Ее мутило.

Она бросилась к изрешеченному автофургону Бобби. В уши ей несся шорох ветра в густых кустах, растущих вдоль улицы, тихо шелестели и пощелкивали листья пальм. Потом она расслышала рокот двигателя автофургона и почуяла запах бензина.

– Бобби! – крикнула она.

Она еще не добежала до автофургона, как вдруг задняя дверь скрипнула и Бобби вылез из машины. С него сыпалось битое стекло, щепки, обрывки бумаги. Он тяжело дышал. Конечно, там, в отсеке, и воздуха-то, наверное, не осталось, только бензиновые пары.

Вдали заревели сирены.

Бобби и Джулия поспешили прочь от фургона. Не прошли они и нескольких шагов, как ударило оранжевое пламя и бензиновая лужа на асфальте заполыхала. Огонь охватил автофургон. Отойдя подальше от неистового пламени, супруги окинули взглядом изувеченные машины и посмотрели друг на друга.

Вой сирен приближался.

– У тебя кровь, – сказал Бобби.

– Лоб немного поцарапала.

– Немного?

– Ерунда. Ты-то как? Бобби глубоко вздохнул:

– Цел и невредим.

– Не врешь?

– Нет.

– В тебя не попали?

– Даже не задели. Повезло.

– Бобби.

– Что?

– Если бы тебя убили, я бы не вынесла.

– Не убили же. Я жив-здоров.

– Ну и слава богу.

И вдруг Джулия лягнула мужа в щиколотку.

– Ой! Ты что?

Джулия лягнула его в другую ногу.

– Джулия! Обалдела?

– Попробуй только еще раз вякнуть, чтобы я бежала и спасалась!

– Что-что?

– Мы с тобой работаем на равных, понял?

– Но...

– Я ничуть не глупее тебя, и реакция у меня не хуже...

Бобби покосился на мертвеца посреди улицы, на “Форд”, в кабине которого виднелся труп, и кивнул:

– Что есть, то есть.

– И силы не меньше...

– Знаю, знаю. Только не лягайся. Джулия перешла к делу:

– Как нам быть с Расмуссеном?

Бобби поднял глаза на корпус “Декодайна”.

– А ты думаешь, он еще там?

– Со стоянки только один путь – на Майклсон-драйв. Оттуда он не выезжал. Если он не удрал на своих двоих, то наверняка притаился в здании. Надо его брать, пока не утек с этими дискетами.

– На дискетах все равно туфта, – усмехнулся Бобби.

В “Декодайне” Расмуссен попал под подозрение с того же дня, как пришел устраиваться на работу: сыскное агентство “Дакота и Дакота”, которое по контракту обеспечивало безопасность корпорации, сразу заметило, что удостоверение личности Расмуссена – мастерски выполненная липа. Однако администрация “Декодайна” решила принять Расмуссена на службу, чтобы установить, кому он должен передать файлы “Кудесника”. Мошенник явно работал на кого-то из главных конкурентов “Декодайна”, и корпорация намеревалась подать на таинственного нанимателя Расмуссена в суд. Расмуссену дали возможность действовать под бдительным оком телекамер, которые, как он считал, ему удалось испортить. Мошенник разгадал код файлов и получил доступ к нужной информации. Ему и тут не препятствовали: Расмуссен не знал, что настоящие файлы защищены секретными командами и информация, которую он получает, – полная ахинея.

Пламя с ревом и треском пожирало автофургон. По стеклянному фасаду корпуса, по пустым черным окнам сновали и змеились причудливые отблески огня, словно хотели взметнуться на самый верх и застыть на крыше каменными химерами.

Повысив, голос, чтобы не заглушали сирены и рев пожара, Джулия сказала:

– Значит, зря мы надеялись, что он клюнул на нашу удочку и поверил, будто камеры испорчены. На самом деле он знал про слежку.

– Выходит, так.

– Но раз он такой дошлый, то у него могло хватить ума докопаться до команды, блокирующей копирование, и добраться до файлов.

Бобби нахмурился.

– Верно.

– Тогда у него на дискетах настоящие файлы “Кудесника”.