Женщина-сфинкс - Лана Синявская

– Глупостей не говорите. Чистая логика: вы так отчаянно вертели головой все это время, что шпилька из вашего пучка так и норовила воткнуться мне в глаз.

– Извините. – Анна неожиданно смутилась.

– Итак, средневековая поэзия – не ваш профиль, – продолжал странный тип. – К тому же вы слишком хорошенькая для сборища этих ученых мухоморов.

– Это уже слишком! – Анна попыталась подняться, но парень даже не шелохнулся, и она вынуждена была снова сесть.

– Объективность не есть оскорбление, – произнес он наставительно. – Такие, как вы, барышня, не читают стихов.

– Не смейте называть меня «барышня»! – прошипела она. Он и ухом не повел.

– Вы недослушали. Такие, как вы, стихов не читают. И тем более их не пишут. Наоборот: это вам посвящают поэмы и оды. Если не поняли – это комплимент.

Анна возмущенно фыркнула.

– Не кривляйтесь. Вам это не идет.

– Не нравится – скатертью дорога. Я вам не навязывалась.

– Всегда одно и то же! – сокрушенно покачал он головой. – Так кого вы ищете, барышня? – Парень нарочно подчеркнул последнее слово. Ане жутко захотелось его покусать, но вместо этого она коротко ответила:

– Чебышева.

– Чебышев, Чебышев… Это кто же такой? – пробормотал он себе под нос. – Ах, Арсений Полуэктович!

– Вы с ним знакомы? – искренне удивилась Анна.

– Поверхностно. Он что-то вроде сумасшедшего в местной тусовке. В наш город пожаловал впервые, сам он, кажется, из Питера. Или из Москвы? В общем, не так важно.

– Почему вы назвали его сумасшедшим? Он правда псих?

– Не нужно понимать все так буквально. Чебышев – довольно умный дед, правда, с завихрениями. Впрочем, странности у нас – обычное дело. Все ученые немного «того». – Он дурашливо развел руками. – Такая специфика. Без фанатизма открытий не сделаешь.

– То есть Чебышев – фанатик?

– А то! Все уши прожужжал про свой артефакт. Каждому, кто не успел убежать, твердит о своем величайшем открытии. Свихнуться можно.

– Зря вы так. Вдруг он обнаружил что-то действительно ценное?

– Ой, я вас умоляю. Задрипанная брошюрка с дилетантскими стишатами, изданная тиражом в полтора экземпляра. Одна радость, что произошло это четыреста лет назад. Так и этим никого не удивишь.

– Кто-нибудь до него изучал эту брошюру?

– Нет.

– Вот видите!

Парень усмехнулся.

– Ничего я не вижу. Ее не изучали, потому что она не представляет научного интереса. Проще говоря, на фиг никому не нужна. Кстати, ваш Чебышев сегодня заявлен в числе докладчиков. Странно, что его не было.

Анна решительно поднялась.

– Я должна его найти.

– Вы знаете, где искать? – полюбопытствовал парень.

– Понятия не имею, – растерянно призналась Анна.

Хмыкнув, парень небрежно сообщил ей адрес гостиницы, где остановился профессор.

– Попытайте счастья, – напутствовал он. – Думаю, до вечера он никуда не денется. У него поезд в двадцать три пятьдесят пять.

– Постойте! А номер комнаты?

– Так я его не знаю. Узнать номер, впрочем, не проблема. Надеюсь, ваш визит обрадует профессора… Эй, вы снова побледнели! Послушайте, барышня, да у вас нервишки ни к черту. Что на этот раз?

– Эта женщина! Кто она? – Потеряв самообладание, Анна потыкала пальцем в сторону окна. Ее собеседник без особой охоты обернулся и окинул взглядом черно-белую фигуру, застывшую в оконном проеме.

– Всего лишь бедняжка Селия, – разочарованно протянул он.

Уловив его снисходительный тон, Анна обреченно спросила:

– Она тоже «с приветом»?

– Ага! – весело откликнулся тот. – Я же предупреждал. Вообще-то, Селия Бэкон из Америки. Популярная писательница. Была, пока совсем не сбрендила. Кстати, в отличие от миляги Чебышева, эта леди – буйнопомешанная. У нее совершенно особая мания…

– Саша! Ну сколько можно ждать? – окликнул его девичий голосок. Не успела Анна опомниться, как парень сорвался с места. Продолжения Аня так и не услышала. Испытывая досаду, она взглянула в сторону злополучного окна. Разумеется, Селия Бэкон вновь испарилась.