Эхо (ЛП) - Гарри Бранднер

Мальчик смотрел на Ремси.

— Он останется?

— Нет, если ты не хочешь.

Мальчик немного подумал.

— Ладно, пусть остается.

Ремси переставил стул к стене и сел там.

— Теперь, Малколм, — начала Холли, — три раза глубоко вздохни и выдохни. Вот так хорошо. — Она дышала вместе с ним. То же делал и Ремси. — Ты отдыхаешь, тебе хорошо и спокойно. Я знаю, что это так. — Она говорила тихо и ровно. — Расслаблены и отдыхают пальцы твоих ног. Думай о них. Попытайся их мысленно представить себе. Ты чувствуешь легкое покалывание, сначала в мизинце, затем в следующем пальце, еще и еще в одном и, наконец, в большом пальце. Тебе нравится это ощущение. Приятно и спокойно. Теперь твои ноги, Малколм. Они отдыхают, и теплая волна медленно поднимается к твоим лодыжкам. Как будто ты опустил ноги в теплую воду. Так спокойно, так хорошо…

Ремси откинулся назад, испытывая приятное тепло в ногах, как вдруг в дверях появился Мило Фернандес и позвал его.

— Шериф, эй, шериф.

Холли подняла голову и приложила палец к губам. Ремси встал и вышел в холл. Вскоре он вернулся и тихо сказал Холли.

— Я должен идти.

— Неприятности?

— Да. Поговорим позже.

Когда он ушел, Холли вернулась к Малколму, который сидел, опираясь на подушки, с сонным выражением лица.

— Все хорошо, Малколм. Теперь ты возвращаешься в лес. Кругом деревья высокие и могучие. Дует легкий ветер, качаются и шелестят ветки. Возвращаешься и вспоминаешь. Слышишь, чувствуешь воздух. Вспоминаешь лес…

Глава 4

Воспоминание о лесе постепенно возвращалось к нему. Он ощущал под ногами сосновые иголки. Слышал шум дождя в высоких верхушках деревьев. Чувствовал запахи елей и цветов. Помнил ночные звуки леса: монотонное пение древесной лягушки, крик совы, плач маленьких живых существ в ее когтях.

Детство в лесной деревне Драго, с беззаботными днями и темными ночами, среди людей, чьи лица сейчас он вспомнить не мог, но которые любили и заботились о нем.

Затем, без всякого перехода, детство кончилось. Следующие годы были заполнены странными школами, узкими кроватями, холодными лицами людей, тех, кто учил его, кормил и давал приют на ночь. Воспоминания были острыми, как осколки разбитого зеркала. Лица, учебники, странный дом в странном городе. Ничего примечательного. Просто шло время.

Затем и это кончилось, и он был возвращен в лес. Обратно в Драго. Но это было уже не то же самое. Дни стали тревожными, а ночи полны опасности. Малколм держался в стороне от остальных в деревне. Они владели какой-то тайной, которую скрывали от него. Страшной тайной, которую он должен был узнать. Этого ему хотелось больше всего, когда его привели к Дереку, вождю деревни.

Малколм не мог определить возраст Дерека. Конечно, не старый. Не годами. Однако, казалось, он был здесь всегда сильный и энергичный, но в его глазах было что-то старше самого времени.

Дерек жил один в маленькой хижине. Другие жители Драго жили вместе — по четыре, шесть или восемь человек в доме. Дерек же жил один, потому что был вождем.

Раньше вместе с ним жила женщина. Малколм помнил ее, хотя и был тогда совсем маленьким. Она была смуглой и гибкой, и от нее пахло дикими цветами. Ее глаза были такими же темно-зелеными, как и у Малколма. Затем ее не стало. Малколм хотел знать, где она, но стеснялся спрашивать.

Малколм чувствовал себя неловко, сидя на диване рядом с Дереком в маленькой хижине. Он вспотел и не знал, куда деть свои руки. Дерек улыбался. Он говорил тихо, но Малколм чувствовал силу, исходящую от него. Силу, которая при желании могла переломить Малколма, как сухую ветку.

— Успокойся, мальчик, — сказал Дерек, словно прочитав его мысли. — Я не причиню тебе вреда. Не я и ни кто другой. Здесь твой дом. Тебе это понятно?

— Д-да.

— Вот и хорошо. Ты, вероятно, хочешь знать, почему тебя вернули?

— Я даже не знаю, почему меня отсюда отослали.

— Таков порядок нашей жизни. Я думаю, ты заметил, что в Драго нет детей, кроме самых маленьких.

— Да.

— Ты тоже жил здесь, пока был мал.

— Я помню. Немного.

— Приходит время, когда ребенок начинает задавать вопросы. Вопросы, к ответам на которые он еще не готов. Когда это начинается, мы отправляем его отсюда. За пределы деревни, где он может узнать о другом мире. Когда же он готов узнать о нас и о Драго, мы возвращаем его.

— Значит, я готов к этому?

Дерек улыбнулся ему. Странной грустной улыбкой.

— Ты более чем готов, Малколм.

— Я не понимаю.

— А разве с тобой ничего не происходит? С твоим телом? То, что ты не можешь объяснить?

— Д-да. Иногда… ночью.

— Это и начинается обычно ночью. Или когда ты испытываешь страх. Или боль. Или гнев. Мы всегда стараемся вернуть ребенка обратно и все объяснить ему, прежде чем с ним начнутся изменения. К несчастью, нам не удалось вернуть тебя вовремя. В результате ты опоздал, хотя и не по своей вине. Ты уже ощущаешь некоторые перемены, происходящие с тобой, которые ты не в состоянии понять.

— Их будет еще больше?

— О, да. Намного больше.

От волнения горло мальчика сжалось. Наконец он выдавил из себя:

— Почему?

— Тебе все объяснят, Малколм. Кто ты, что ты. Кто все мы, и какой должна быть наша жизнь.

— Когда?

— Завтра. Это обряд. Небольшой, только наш народ — твой народ — соберется вокруг тебя, чтобы показать наши секреты и научить тебя нашей жизни. Вечером ты будешь один. Послезавтра ты будешь знать, кто ты, и никогда больше не останешься один.

— Почему я должен ждать? Почему нельзя сделать это сейчас?

Дерек посмотрел в окно на сгущающиеся сумерки.

— Сегодня вечером нам предстоит кое-что сделать. Послезавтра вся наша жизнь изменится. Тогда ты и присоединишься к нам.

Тон Дерека больше не позволял задавать вопросов. Малколма привели в небольшой дом на краю деревни. Это была низкая деревянная хижина, завешенная шкурами зверей, освещаемая единственной свечой и ничем больше. За Малколмом закрылась дверь, и он остался один.

Ему было слышно, что происходит снаружи, как жители Драго собираются у большого дома в центре деревни. Иногда этот дом служил амбаром, а иногда местом для собраний. И еще для празднований, когда люди танцевали под музыку. Сегодня вечером музыка не звучала. Слышны были мрачные и приглушенные голоса людей. Малколм, дрожа, лежал под одеялом и ждал.

Дерек стоял в центре на деревянном полу. Остальные располагались вокруг вождя. Тихие разговоры замирали и наконец прекратились