Больные ублюдки - Мэтт Шоу

- Я бы была очень признательна тебе...

- А потом я бы спросил, куплено ли оно на мою кредитную карточку.

- А я невинно улыбнусь, хлопая ресницами.

- Вот я и получил свой ответ, - рассмеялся он. Он вздохнул и взял разделочный нож, лежавший рядом с верхним концом мяса. – Кто-нибудь хочет добавки? - спросил он, проводя лезвием по шее мяса, отчего кровь хлынула через всю комнату.

След человечности

Я сидел в темноте на краю кровати. Свечу я оставил у Cестры. Точно так же, как была нормирована еда, были нормированы и свечи. По одной на спальню. Таковы были правила, установленные Oтцом, и так случилось, что мы с Cестрой были вынуждены делить комнату (на самом деле выбора у нас не было, учитывая, что в доме было только две спальни). Даже если бы здесь было больше комнат, Oтец все равно настаивал бы, чтобы мы спали вместе. Безопасность в количестве; он всегда был параноиком, будто когда-нибудь какая-то подлая мразь проберется к нам в дом посреди ночи и перережет нам глотки, пока мы спим. У неё будет меньше шансов на это, потому что мы будем жить в одной комнате. Сестра и я в одной, Mать и Oтец в другой.

Сестра осталась внизу с Mатерью и Oтцом; они говорили о прошедших временах так, как только они могли их себе представить (покупки, походы в паб, прогулки с друзьями - все как обычно). Она давала мне свободу действий. Я не просил ее об этом, но она знала, что после еды я люблю немного побыть наедине с собой. Немного спокойного времени, чтобы попытаться забыть о том, что мы только что сделали. Под этим я подразумеваю человека, от которого мы только что избавились.

Они все знали, что я борюсь со своими мыслями после семейного ужена. На каком-то уровне подсознания я уверен, что они чувствовали то же самое. Наверно, они просто справлялись со своими чувствами лучше, чем я со своими.

Мои чувства?

На самом деле это были не чувства, с которыми я боролся.

Это была моя вина.

Отец, конечно, помогал мне с дурными мыслями. Он говорил:

- Если бы это был не один из них на столе, то это был бы один из нас, связанный там, и один из них сидел бы во главе стола с разделочным ножом.

Он тоже был прав. Мы все это знали, но это не имело значения. Это все еще крутилось у меня в голове. В конце концов, они все еще были людьми.

- Нет, это не так. Они просто мясо. Ни больше, ни меньше. Запомни это! – закричал Oтец, когда я в первый раз попытался заставить семью понять, что мы не можем жить так дальше.

Я сказал им, что нам нужно бежать. Нам нужно было уйти из дома. Нам нужно было попытаться найти город - по крайней мере, какой-нибудь лагерь. Я сказал им, что мы живем, как дикари, и что, насколько нам известно, цивилизация должна была сохраниться. Какое-то восстановленное общество, живущее на руинах городов, которые когда-то стояли. Но у Oтца всегда был припасён для меня ответ.

- Они там, снаружи. Мы не переживем и первой ночи! - сказал он.

Когда он это сказал, я не стал с ним спорить. В этом не было никакого смысла. И он был прав. Конечно, он был прав. Они были там и ждали нас. Когда это был только один из них, мой Oтец и я - мы изо всех сил старались сдержать его. А когда мы увидели на горизонте еще что-то, то поняли, что у нас нет ни единого шанса против них. Они бы разорвали нас на части, по кускам. У Mатери и Cестры не было ни единого шанса противостоять им. Ни за что. Отец был прав. Мы не смогли бы пережить и одной ночи.

Дверь открылась, и в комнату вошла моя Cестра, сжимая в руке свечу. Она сочувственно улыбнулась мне. Она знала, через что мне пришлось пройти. В конце концов, она сама прошла через это - так же, как Mать с Oтцом. Я мало что помню, но помню выражение лиц всех присутствующих в тот первый вечер, когда мы сидели вокруг мяса. Все выглядело отталкивающе от того, ради чего мы сюда пришли. Рука Oтца -теперь он твердо держал нож - дрожала, как осенний лист, повисший на ветке умирающего дерева.

- Ты в порядке? - спросила она.

Она подошла к буфету и поставила свечу в один из ожидающих подсвечников, прежде чем сесть рядом со мной на кровать.

- Ты когда-нибудь думала о том, есть ли там кто-нибудь еще? Я имею в виду, кроме них и странного выжившего?

- Что ты имеешь в виду?

- Ты когда-нибудь думала, что есть семьи, живущие за городом, живущие своей жизнью, как живем мы? - переспросил я.

- Ну, не знаю, - oна пожала плечами. - Может быть? А почему ты спрашиваешь?

Я ничего не сказал ей. Я знал, что если я это сделаю, то это превратится в спор между домочадцами, и меня это беспокоило. Особенно когда я знал, что это всего лишь чувство вины после еды. К завтрашнему дню я буду в полном порядке. К завтрашнему дню я снова буду делать все что угодно, лишь бы выжить; вот, собственно, и причина, по которой мы в конечном итоге и пошли.

- Иди сюда! - она притянула меня к себе и нежно поцеловала в губы.

Ее рука скользнула вниз по моей груди к джинсам, где она - без сомнения - ожидала почувствовать выпуклость, начинающую напрягаться под тканью. Ее ждало разочарование. Она посмотрела на меня так, словно хотела спросить, что случилось.

- Ты не против, если мы оставим его в покое сегодня вечером? - cпросил я ее.

- Ты вообще-то должен мне кончун! - прошипела она.

Прежде чем расстегнуть мои джинсы, она еще сильнее потерла мою промежность, пытаясь запустить начало эрекции. Она встала с кровати и встала передо мной на колени и разорвала джинсы вокруг моих лодыжек. Я должен был догадаться, что добрая заботливая Cестра не продержится долго, прежде чем животное возьмет верх над ней. Ее теплый рот обхватил мой вялый пенис, и она начала подпрыгивать вверх и вниз,