Упырь - Брайан Кин

Они совпадали с кругами под ее собственными глазами.

- Ты не собираешься поесть, милый?

- Нет, - Барри покачал головой. - Я не настолько голоден.

- Ешь свой ужин, - Кларк запихнул в рот вилку картофельного пюре.

- Я неважно себя чувствую.

- Это не твоя вина. Ешь свою чертову еду. Когда я был во Вьетнаме, я видел сотню голодающих детей, которые отдали бы левую руку, чтобы получить хотя бы кусочек того, что у тебя на тарелке.

Барри отложил вилку.

- Это ужасно. Почему бы тебе не отправить им мою?

Кларк поперхнулся едой. Он схватил свой стакан, быстро выпил, а затем поставил его обратно на стол. Молоко выплеснулось.

- Что ты сказал?

Барри сел обратно в кресло и скрестил руки на груди в знак неповиновения.

- Я сказал, почему бы тебе не послать им мой ужин. Тогда они не будут больше голодать.

Кларк начал подниматься, но Ронда протянула руку и положила ее на его сжатый кулак.

- Дорогой, - умоляла она, - он просто расстроен. Мы все расстроены. Полиция была здесь так долго, и это было...

Кларк вырвал свою руку из ее, поднял свой стакан и плеснул молоко ей в лицо. Ронда удивленно вскрикнула. Молоко капало с ее носа и подбородка.

- Вот откуда у него это, - сказал он. - Мальчик отнекивается и не слушает. Ведет себя как умник, потому что его сука-мать такая же.

- Ты, ублюдок, - Барри вскочил на ноги, отчего его стул рухнул на пол.

Сжав кулаки, его отец поднялся, чтобы ответить на его вызов.

- Сядь на место, заткнись и ешь свой проклятый ужин или, да поможет мне Бог, ты не сядешь еще неделю.

- Пошел ты, сукин сын. Я тебя ненавижу. Я ненавижу тебя и желаю тебе сдохнуть!

Руки Барри сжались в кулаки, как у его отца. Горячие слезы гнева, а не стыда, потекли по его лицу. Он дрожал от ярости. Кларк мгновение изучал его. Затем он обошел кухонный стол.

- Полагаю, ты уже мужчина, да? Повзрослел и ругаешься, как взрослый. Думаешь, сможешь надрать мне задницу?

- С удовольствием.

Его мать вскочила на ноги, руки хлопали, как испуганные птицы. Ее мокрая челка прилипла ко лбу, а молоко все еще капало с лица.

- Барри, нет. Кларк! Пожалуйста!

Не обращая на нее внимания, Кларк развернулся в сторону Барри и встал прямо перед ним.

Барри сопротивлялся желанию сделать шаг назад и устоял на ногах. Его отец наклонился и выпятил подбородок.

- Давай, мальчик. Hанеси свой лучший удар. Лучше сделай его удачно.

Дрожа, Барри сказал:

- Почему ты такой? Почему ты не можешь быть таким, как папа Тимми?

Кларк рассмеялся.

- Ты этого хочешь? Рэнди Грако не знает ни черта о том, как быть отцом.

- Он лучше, чем ты когда-либо будешь. Ты - пьяница и засранец. Ты не позволяешь маме и мне иметь друзей. Ты не позволяешь нам никуда ходить. Я даже не могу больше находиться в соседней комнате, если ты не со мной.

- Я же говорил тебе, - сказал Кларк. - Это для твоего же блага. Никому не разрешается находиться на кладбище после...

- Заткнись, - крикнул Барри. - Я устал от твоего дерьма. Устал от того, как ты с нами обращаешься.

- Барри, - плакала его мать. - Пожалуйста, прекрати это сейчас же. Сядь на место.

Его отец улыбнулся.

- Тогда, как я и сказал, нанеси свой лучший удар.

Барри уставился на него. Все его тело дрожало. Гнев ощущался как нечто твердое, глубоко внутри него. Пульс пульсировал в ушах, а губы казались распухшими и полными.

- Киска, - поддразнил его отец. - Я знал, что у тебя нет яи...

Барри замахнулся. Замахнулся со всей силы. Его кулак понесся вперед под тяжестью двенадцати лет издевательств и жестокости, двенадцати лет гнева, слез и разочарования. Двенадцати лет ада. Кулак устремился к щетинистому, небритому подбородку отца, и он почувствовал прилив уверенности. Важность. Огненное, движимое тестостероном право на вступление в мужскую жизнь. В эту короткую секунду он осознал масштаб своих действий и то, как они изменят ход его жизни.

А потом он промахнулся.

Рука вытянулась, тело вильнуло при выпаде, он шагнул навстречу удару, как Люк Кейдж - cиловик в комиксах, - и все же, несмотря на все это, несмотря на поэтическую справедливость, которую он чувствовал, текущую по его венам, его кулак пролетел мимо челюсти отца и задел плечо мужчины постарше.

Его отец даже не моргнул.

Все еще ухмыляясь, Кларк замахнулся своим кулаком. Он попал Барри в рот, и мальчик почувствовал вкус крови. Его губы прижались к зубам и разошлись. Потекла кровь. Теплая жидкость попала на язык, и у Барри скрутило живот. Он сплюнул кровь, и от этого простого действия его рот затрясся в агонии. На заднем плане кричала его мать. Он уставился на ярко-красное пятно и не заметил, как последовал второй удар. Другой кулак Кларка ударил его по голове. У Барри закружилась голова. Его зрение помутнело по сторонам, и ему показалось, что он смотрит в туннель. Ошеломленный, он продолжал смотреть на кровь, даже когда она все больше наполняла его рот.

Он заметил кое-что еще. Вспышка цвета, сверкнувшая на безымянном пальце его отца.

На его лице остался отпечаток - кольцо. Масонское кольцо. Барри раньше видел только одно такоe, и оно былo похороненo вместе с дедушкой Тимми.

- Вот что ты получаешь, - сказал его отец. - Я уже говорил тебе, чтобы ты не перечил мне. На этот раз ты этого не забудешь.

Его кулак и кольцо опустились снова, но колени Барри подкосились прежде, чем он смог соединиться. Удары следовали за ним до самого пола и продолжались, пока он колебался