Невыживший - Виктор Глебов

Когда Жженова отперла электронный замок и уже почти вошла, сзади ее кто-то окликнул:

– Подождите, пожалуйста!

Обернувшись, она увидела женщину в дождевике, спешащую по дорожке с набитой сумкой через плечо.

– Я только разложу газеты по ящикам, – проговорила она, подходя и переводя дух. Голос у нее был низкий, словно прокуренный.

– Да пожалуйста, – пожала плечами Жженова и начала подниматься.

– А вы из какой квартиры? – спросила женщина, открывая сумку. – Может, у меня для вас что-нибудь есть, так сразу и взяли бы.

Жженова остановилась и повернулась.

– Я думала, вы рекламу раскладываете, – сказала она.

– Нет, я с почты. – Женщина приветливо улыбнулась. Черты лица у нее были грубоватыми, но в целом довольно правильными.

– Я из сорок третьей, – ответила Жженова.

– Сейчас посмотрим. – Почтальонша начала рыться в сумке. Вытащила какой-то конверт. – Ваша фамилия Жженова?

– Да. Что там? – Журналистка протянула руку.

Почтальонша вложила ей в ладонь конверт.

– Письмо, наверное. Одна живете? Может, еще для кого-нибудь корреспонденция есть.

– Нет, это вряд ли, – машинально ответила Жженова, разглядывая адресата. Фамилия была ей незнакома. – Я одна живу. От кого это, интересно, – пробормотала она.

Почтальонша вдруг протянула к ней руки, и Жженова ощутила пониже плеча укол. Дернулась, но поняла, что женщина держит ее на удивление крепко и в руке у нее шприц. Жженовой стало страшно. Это чувство накатило сразу и захлестнуло ее словно волна.

– Я хочу дать вам эксклюзивное интервью! – тихо проговорила изменившимся тоном почтальонша, глядя журналистке в глаза. Теперь в ее голосе слышалась злоба.

Жженова почувствовала, как подкашиваются ноги, она покачнулась и хотела за что-нибудь ухватиться, но руки не слушались. Журналистке казалось, что она падает, погружаясь в горькие темные воды. Женщина подхватила ее и прижала к себе. От нее пахло потом, сладким парфюмом и чем-то резким, неприятным. Почему-то Жженовой вспомнилось, как в детстве родители водили ее в парк аттракционов.

Последнее, что она почувствовала, прежде чем отключиться, это как ее тащат к лифту.

* * *

Самсонов терпеливо ждал, прижав к уху трубку. Он звонил в редакцию, где работала Жженова, но ответить ему никто не торопился. Наконец, на том конце провода щелкнуло, и сонный женский голос проговорил:

– Да, я слушаю.

– Елену Жженову можно?

– Лену? Сейчас посмотрю.

Ожидание продлилось не меньше двух минут. Потом женщина вернулась.

– Ее нет.

– А когда будет?

– Не знаю. Завтра, наверное.

– Она была сегодня на работе?

– Была. Уже ушла.

– У вас есть ее домашний или сотовый телефон? У меня срочное дело.

– Мы не даем такую информацию.

– А адрес?

– Тоже. Позвоните завтра, – и женщина повесила трубку.

Пришлось обратиться к полицейской базе данных. Через десять минут Самсонов звонил Жженовой на сотовый. Журналистка не отвечала. Старший лейтенант выписал в блокнот ее адрес и вышел из кабинета – надо было убедиться, что с женщиной все в порядке.

* * *

Жженова открыла глаза и сразу увидела УБИЙЦУ. Почему-то она сразу поняла, что это именно тот человек, о котором ей говорил Самсонов. Тот, о ком она написала статью. Зачем он пришел? Теперь Жженова думала о нем в мужском роде, несмотря на длинные волосы и женскую одежду.

Убийца сидел напротив нее и смотрел на журналистку, словно ждал, пока она очнется.

– Я прочитал вашу статью, – проговорил он, скривившись в презрительной усмешке. – Очень красочно. Живой слог, образность. Эмоционально написано. – Он помолчал, едва заметно двигая подкрашенными губами. – Откуда у вас такие фантазии? Насчет импотенции, кастрации и прочего? Сами придумали или кто-нибудь подсказал?

Жженова попыталась ответить, но обнаружила, что во рту пересохло, а язык распух. Почтальон терпеливо ждал. Только через минуту журналистке удалось выговорить более-менее членораздельно:

– Мне дали интервью. В полиции.

– Кто?

– Следователь, который ведет это дело.

Что теперь с ней будет? Что он сделает с ней за это? Жженова не сомневалась, что ничем хорошим этот визит не кончится. Может, удастся сторговаться? Надо закинуть удочку насчет новой статьи – так сказать, из первых рук. «Вот это был бы эксклюзив!» – несмотря на ужас, мелькнуло у нее в голове.

– Как зовут этого следователя? – спросил убийца.

– Я не знаю, – соврала Жженова.

Убийца вздохнул.

– Вы меня обманываете, – сказал он. – Но мы это обсудим позже. Сейчас вы должны написать опровержение. А чтобы вы понимали, как ошибались, я докажу вам, что вовсе не импотент. И уж тем более не кастрат. – Убийца встал и направился к журналистке.

* * *

Самсонов не успел уехать из управы: его поймал в коридоре Дремин.

– Валер, ты куда?!

– Потом объясню, – отмахнулся Самсонов. – А что случилось?

– Да объявилась Корчакова.

– Да ладно? Как это?

– А вот так! Сама позвонила нам и сказала, что слышала, будто мы ее искали, и готова ответить на все наши вопросы. Я пригласил ее к нам, так что она сейчас приедет. – Дремин поднял руку и взглянул на часы. – Думаю, минут через двадцать. Шел тебе рассказать как раз. Не хочешь с ней пообщаться?

Самсонов заколебался.

– Ладно, – сказал он наконец, – только отправь кого-нибудь из оперов вот по этому адресу. Пусть убедится, что… там все в порядке.

– Валер, давай ты не будешь темнить. – Дремин взял листок с адресом Жженовой. – Объясни толком, что там такое.

– Ладно.

Самсонов нехотя рассказал о журналистке, интервью, вышедшей статье и своих опасениях.

Дремин тихо присвистнул.

– Ну, ты дал! И она все написала так, как ты сказал?

– Угу. Еще и приукрасила.

– Остается надеяться, что убийца не читает криминальные хроники. Во всяком случае, я думаю, время у нас есть.

– Башметов уже прочитал, – заметил Самсонов. – Так что и преступник мог успеть.

– Пал Петрович следит за тем, что о нас пишут, – возразил Дремин. – А ты говорил, что убийца публичностью не интересуется, а значит, не следит за тем, что пишут о его… художествах.

– Жженова не отвечает на звонки.

– Ну, этому может быть куча причин. В ванной была, например. Я пошлю Рогожина проверить, а мы поговорим с Корчаковой.