Дары Пандоры - Майк Кэри

Они держат свой путь вниз по длинной улице с магазинами по обеим сторонам, которые уже давно разграбили. Они на виду – легкая цель для тех, кто пришел сюда первым. Возможно, большинство из них разграбили в первые дни Катастрофы.

Так что теперь они перебросили свое внимание на дома в маленьких переулках, которые не так бросаются на глаза. Сперва нужно проверить, есть ли там голодные. И при этом нельзя шуметь во время взлома, потому что шум соберет всех голодных в округе. После того как вы попали внутрь, нужно провести еще одну разведку. Каждый из этих домов может быть гнездом для голодных – бывших жителей или непрошеных гостей.

Дело движется медленно, и это давит на нервы.

Удручает и то, что морось сейчас переросла в настоящий ливень. На них помочились с мрачного, серого неба.

И в последнюю очередь это скучно, если что-то может быть действительно страшным и скучным одновременно. Все дома для Галлахера на одно лицо. Темно. Затхлый запах с мягкими коврами под ногами, трухлявые шторы и черная плесень на стенах внутри. Беспорядок в офисах, где миллион вещей, единственная задача которых – лежать на вашем пути, чтобы вы споткнулись о них. Как будто люди до Катастрофы только тем и занимались всю жизнь, что строили себе коконы из мебели и украшений, книг и игрушек, фотографий и любого другого дерьма, что им удавалось найти. Как будто они надеялись переродиться в этом коконе. Некоторым из них это удалось, конечно, но немного не так, как они рассчитывали.

В большинстве домов Джустин и Галлахер задерживаются ненадолго, чтобы проверить кухню. В некоторых есть еще подсобка или гараж, который они тоже проверяют. Они держатся подальше от холодильников и морозильных камер, которые будут наполнены вонючим гнойным дерьмом. Консервы и любые другие продукты с большим сроком годности – вот что им нужно.

Но их нет. Кухни пусты.

Они проходят по соседней улице с аналогичным результатом. В самом конце виднеется гараж с ярко-зеленой дверью. Они хотели идти дальше, но он рядом с разграбленным магазином на углу, и Джустин сначала замедляется, а потом и вовсе останавливается.

– Вы думаете о том же, о чем и я? – спрашивает она Галлахера.

Он ни о чем не думал, пока она не спросила его, но теперь он быстро включился и, есть ли ему что сказать, помимо пресловутого «эмм»?

– Гараж, возможно, принадлежит магазину? – пытается угадать он.

– В точку. И кажется, внутри никто не успел побывать. Давайте взглянем, рядовой.

Они пытаются открыть дверь гаража, которая заперта изнутри. Она сделана из какого-то легкого тонкого металла, что, с одной стороны, хорошо (не составит труда вскрыть такую дверь), а с другой – плохо (что бы они с ней ни делали – это будет очень громко).

Галлахер вставляет штык винтовки в пазы с одной стороны двери и отходит от нее. С громким пронзительным визгом металл начинает сгибаться. Когда в образовавшуюся щель получается просунуть пальцы, они хватаются за край и продолжают отгибать его медленно и неуклонно. Он по-прежнему издает громкий скрежет, но они ничего не могут с этим поделать.

Им удалось отогнуть треугольник, самая длинная сторона которого где-то три фута. Потом останавливаются и нервно озираются по сторонам, напряженно вслушиваясь в наступившую тишину. С обоих концов улицы ничего, ни звука.

Они встают на четвереньки и заползают внутрь. Галлахер щелкает фонариком, и луч света бежит вокруг.

Гараж заставлен коробками.

Большинство из них пустые. Но в некоторых что-то есть, к сожалению, не еда – газеты, журналы, детские игрушки и канцелярские принадлежности. Но в оставшихся… ну да, еда, правда, в основном закуски. Пакеты чипсов, арахиса, попкорна. Шоколадные батончики и печенье. Конфеты длиной с пулю. Индивидуально упакованные рулеты Swiss (швейцарские?).

И бутылки. Все виды бутылок. Лимонад, и фанта и спрайт, кока-кола и сок из черной смородины и имбирное пиво. Не вода, но почти все, что можно себе представить, если ограничить воображение сахарином и диоксидом углерода.

– Думаешь, это еще не пропало? – шепчет Галлахер.

– Есть только один способ проверить, – шепчет в ответ Джустин.

Они начинают испытание вслепую, разрывая пластиковые пакеты и осторожно помещая в рот их содержимое. Чипсы не проходят его, мягкие и рассыпчатые, с кислым привкусом, прилипшим к ним. Они их быстро выплевывают. Но печенье в порядке.

– Гидрогенизированные масла, – говорит Джустин, не успев прожевать (крошки вылетают изо рта). – Срок годности до взрыва гребаной вселенной.

Арахис лучше всего. Галлахер не может поверить, что его вкус, соленый и насыщенный, похож на мясо. Он съедает три пакета, и только после этого ему удается взять себя в руки и остановиться.

Когда он поднимает голову, Джустин с ухмылкой смотрит на него, – но это дружеская улыбка, а не злобная. Он громко смеется, радуясь, что они вдвоем разделили этот нелепый праздник и что в темноте гаража она не видит, как он покраснел.

Он кричит сержанту по рации, что они принесут домой бекон. Или, по крайней мере, еду, в которой есть бекон в качестве приправы. Паркс говорит, чтобы они загружались и возвращались, принимая его сердечные поздравления.

Они набивают рюкзаки и карманы и еще берут в руки несколько коробок. Спустя десять минут осторожно высовываются на улицу.

Они направляются домой в состоянии эйфории. Они отлично справились с ролью охотников-собирателей. Теперь они тащат мамонта обратно в пещеру. Костер будет гореть в темноте, и будет пир, и будут истории.

Ну, может, не совсем так. Но крепкая дверь, достойная еда и Флитвуд Мак, этого у них не отнять.