Песня сирены - Гапарон Гарсаров

– Каком ещё Герерберге?! Вы путаете, я Гербер!

– А-а-а, что с тобой спорить, – отмахнулся Ильгизяр. – Так что ты там про Глеба и его дочь болтала? Что я их убить задумал?

– Не просто задумали, а почти добились этого, – огрызнулась брюнетка, совершенно позабыв про страх. – Я понимаю, Вам жаль сына. Вы мстите за него, но он того не стоит. Ринат грязный убийца да ещё и психически нездоров, если разделался с несчастной Ингой Михайловной таким ужасным образом!

– Ну-ну-ну, тише, – потребовал мужчина и вновь попробовал холодное пиво. – Не вспомни я Эдика, отослал бы уже тебя к чёртовой бабушке. Я с сумасшедшими не люблю разговаривать. Такими словами не разбрасываются, дорогая, за них отвечать надо. Тебе есть, чем ответить? Доказательства есть?

– Я была в ту ночь в квартире Инги и слышала, как Ваш сын ругался с ней. А наутро застала его возле тела Инги…

– Так следаки считают, но они ошибаются.

– Глеб Валентинович, – не останавливалась Лавра, – поклялся жестоко покарать Рината за это злодеяние. Однако Вы опередили его, чтобы спасти сыночка-психопата!..

– Ну и пурга, ты сама-то догоняешь, о чём говоришь? – Камаев принял серьёзный вид и опять затянулся сигаретой.

– В ту ночь Инга спорила с Вашим сыном о векселях, которые отказались оплатить в банке Глеба Валентиновича. Видимо, там была крупная сумма, вот Ринат и не стерпел. К тому же Инга Михайловна весной переписала на него завещание!

– Это наглая ложь Глеба и его семьи, ничего она на Рината не переписывала, – не выдержал отец убийцы. – Глеб мой давний партнёр, у нас есть парочка общих проектов, а моя компания держит в его банках свои депозиты. Ринат с Ингой стали встречаться задолго до нашего сотрудничества, и Глебу это было хорошо известно. Но его мать сама такая, до моего сына у неё было полно всяких кобелей, совсем ошалела старуха на пенсии. Так что Ринатка был её очередным мальчиком, ему нравятся женщины в возрасте, не в отца пошёл вот. Про завещание это родственники её придумали, чтобы с Ринатом поругаться. Подумай сама, оно парню ни к чему, у самого всего навалом! Я ему бизнес устроил, первоначальный капитал дал, акции «Северстара» купил. Если бы не Инга, был бы сейчас у власти, сидел бы в городской думе. А эта курва затеяла с ним какую-то аферу, уговорила помочь ей обанкротить собственное дело, а оставшиеся средства поделить. Среди них были и эти векселя, ну, типа, «Северстар» давал когда-то Инге в долг большие деньги, врубаешься, да?.. Ну вот, они условились ещё тогда, что векселя эти через год будут оплачены в банке Глеба, тем более Холодов тогда не возражал. Он не знал, что всё это фиктивно.

– Но векселя же не оплатили, – возразила Лавра, – я видела надпись нотариуса на них, им отказали в оплате.

– Из-за уголовного дела, – кивнул Ильгизяр и снова закурил. – Следаки из главка посчитали, что тут было преднамеренное банкротство и начали копать, Ингу на допросы вызывать и всё такое. Вот она и заскандалила с Ринатом, типа, ты виноват, ты меня обманул. Ну, Ринат ей сказал, что она ошибается и следаки ничего не нароют, дело-то давнее, всё шито-крыто. А Инга, дура старая, велела Глебу деньги по «Северстаровским» векселям не отдавать, чтобы Ринат её не кинул.

– И он убил её.

– Ну нет же!

– Вы сами только отлично расписали мотив…

– Да не стал бы он руки об эту бабу-Ягу марать, слышишь или нет?!.. Ему эти векселя мало что давали, к тому же основную их часть он уже успел обналичить, там две или три бумажки непогашенными остались, каких-то двести штук, это ж копейки, сама подумай.

– И всё же это он, следствие подтвердило.

– Менты намутили с уликами по приказу Глеба, – нервно замахал руками Камаев. – Мы ведь с ним в тот день говорили, я ему то же самое всё объяснил. Не убивал Ринат Ингу, кто другой это сделал, но не мой сын. Он не мокрушник.

– Ну а кому ещё надо так бесчеловечно расправляться с ней?! – Лавра упорно не верила в его доводы. – Ведь в квартире в ту ночь были только её внуки, я и Ваш сын, никого постороннего.

– Ринат сказал, что дверь в квартиру Инги всю ночь была открыта. Если бабусю не кокнул кто-то из внуков, значит, это сделал кто-то другой, но не Ринат. Ночью пролезть в незапертую квартиру мог кто угодно…

А ведь правда, подумала Лавра, вспомнив, что замок в двери не был сложным, такие и морковкой запросто можно открыть. Она сама видела, как это в молодости проделывал брат Гаральд, когда терял ключи от дома.

– Ринат был на месте преступления, – повторила девушка, до сих пор убеждённая, что это именно он расправился со своей престарелой любовницей. – Плюс улики, их же нашли криминалисты…

– Я тебе уже сказал, это Глеб постарался. Щас за взятку любые улики отыщут, а он, как ишак, упёрся и ни в какую! Только я его не трогал, мне бизнес такой терять к чёрту не сдалось. Да и Ринатка здесь сам виноват, нечего со старыми клячами трахаться.

– Почему я должна Вам верить? – усмехнулась брюнетка.

– А мне-то твоя вера, – зевнул Камаев-старший. – Витька Шершнёв из гвардии Глеба вот поверил, я с ним вчера долгий разговор имел. И дочку Глебову я не трогал. Может, кто из его конкурентов рискнул, да глупо очень. У Глеба «крыша» мощная, чтобы с ним воевать.

– Но ведь кто-то же отважился, – не отставала Гербер.

– Есть у Глеба один крупный конфликт, ещё из прошлого бизнеса, – прищурился Ильгизяр. – О Далиле Орфиной слышала когда-нибудь?

– Нет, а кто она? – Лавра решила не подавать виду, что знает фамилию Орфиных, ведь та принадлежала Рудольфу.

– Раньше Далила работала с Глебом, они вместе банковским делом промышлять начинали. Потом Далила решила отпочковаться, свой банк создать. Ну, Глебу это не понравилось, он её и затопил конкуренцией. Погорела дурёха, не набрав даже начальных оборотов. Теперь в строительстве работает, но голова у неё не в порядке вроде. Она ради бизнеса от семьи отказалась, сына бросила, а сама со своим психиатром трахается. Если кто и посмел бы на Глеба замахнуться, то только она, однозначно.

– Как мне её можно найти?

– Дам я тебе телефончик, только не говори, от кого его получила. Она тётка психованная, мало ли… А про Рината ещё раз скажу: зря вы все ополчились, ему Ингу трогать – себя не уважать. И с головой у него будь здоров, чтобы кромсать женщину как убойную корову…

Лавра вышла из «Энтури Асса» в полном замешательстве. С одной стороны, она была уверена, что сын Камаева покончил с любовницей. С другой, слова Ильгизяра Сабирзяновича слегка притупили её подозрения. Слишком много несостыковок, если приглядеться ко всему повнимательнее. Зачем Ринату устраивать кровавую оргию, имея под боком столько лишних свидетелей? А вдруг бы кто-нибудь из внуков Инги Михайловны решил заглянуть на кухню в то время, когда Камаев совершал свои ужасы? Да и крик бабушки, его тоже могли услышать…

Дойдя до остановки, Лавра посмотрела по сторонам и увидела светящуюся изнутри телефонную будку на пересечении Курской и Тамбовской улиц. Нужно немедленно связаться с Екатериной Львовной и сообщить ей про разговор с Камаевым-старшим. Оставлять дело до утра ни в коем случае нельзя. Если мать Рудольфа действительно серьёзный противник Глеба Валентиновича, то пропавшая Марина вполне может находиться у неё.