Спящие красавицы - Оуэн Кинг

— Хорошо. — Отец объяснил, что он не знает, когда будет дома, что Лила была на вызовах, и Джаред должен оставаться на месте. — Если эта ситуация быстро не разрешится, будет жарко. Запри двери, держи телефон под рукой.

— Да, конечно, пап, я приму меры безопасности, но тебе действительно нужно там оставаться? — Как выразить это словами. Что бы ты ни сказал, это будет похоже на дурную шутку, хоть и было простой арифметикой; это было сродни сказать, что умирающий человек, обязательно умрет. — Я имею в виду, что все заключенные в тюрьме — женщины. Значит… они, в конце концов, заснут… ведь верно? — Там было маленькое сомнение, в конце последнего слова, Джаред надеялся, что отец его не уловил.

Другой вопрос — А как же мама? — крутился на языке, но Джаред не думал, что сможет высказать его, не заплакав.

— Прости, Джаред, — сказал Клинт через несколько секунд мертвой тишины. — Я пока не могу уйти. Хотелось бы, но персонала не хватает. Я вернусь домой, как только смогу. Обещаю. — Тогда, возможно чувствуя вопрос, который не задал Джаред, он добавил, — и так же будет и с мамой. Я люблю тебя. Прими меры безопасности и оставайся на месте. Позвони мне немедленно, если я тебе понадоблюсь.

Джаред высосал всю тревогу, которая, казалось, была сосредоточена в задней части его горла, и выдавил до свидания.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Больше никаких слез. Ему нужно было выбраться из своей грязной, порванной одежды и принять душ. Должно было стать хоть немного лучше. Джаред поднялся на ноги и проковылял к лестнице. Ритмичные удары снаружи, с последующим ржавым жестяным трепетом эхом разнесся по дому.

Через оконную панель в верхней части входной двери он мог видеть улицу. Последний жилой дом на улице принадлежал миссис Рэнсом, женщине, которая в свои в семьдесят-с-чем-то делала бизнес на выпечке и продаже сладостей прямо из своего дома, пользуясь отсутствием в Дулинге закона о зонировании.^[151] Это был аккуратный, бледно-зеленый дом, оконные проемы которого были заполнены веселыми скоплениями живых весенних цветов. Миссис Рэнсом сидела в пластиковом кресле на лужайке перед домом, потягивая колу. Девочка лет десяти или одиннадцати — наверняка внучка, Джаред думал, что видел ее там и раньше — стукала баскетбольным мячом по тротуару, и бросала его в одиноко стоящее баскетбольное кольцо со стороны проезжей части.

Коричневый хвостик, раскачивался из щели в задней части темной бейсболки, когда девочка вела мяч, финтя то вправо, то влево, будто бы уклоняясь от невидимых защитников, и выпрыгнула к кольцу со средней дистанции. Перед прыжком она поставила ноги не совсем правильно, и бросок прошел выше цели. Мяч попал в верхнюю часть щита, срикошетил вверх, и по кривой траектории полетел в соседний двор, где сухие сорняки занимали весь простор перед одним из незанятых домов.

Хрустя сухой травой, она пошла, чтобы забрать мяч. Тот прикатился к крыльцу пустующего дома, стены которого были покрыты голой древесиной, а на оконном стекле все еще виднелись фирменные наклейки. Девочка остановилась и посмотрела на строение. Джаред пыталась угадать, что она думает. Незаселенный дом наводил грусть? Или ужас? Было ли забавно поиграть в баскетбол в пустых комнатах? Сделать вид, что бросаешь мяч в корзину на кухне?

Джаред надеялся, что его отец или мать очень скоро придут домой.

3

Выслушав историю Ри Демпстер дважды — во второй раз, чтобы учуять несоответствия, которых большинство заключенных не могли избежать, когда они врали — Дженис Коутс определила, что молодая женщина говорит чистую правду, и отправила ее обратно в камеру. Уставшая от спора с мексиканским ужином, который мучал её прошлой ночью, Дженис, как ни странно, находилась в приподнятом настроении. Наконец-то она сможет с этим покончить. Она очень долго ждала возможности дать делу Дона Петерса ход, и если решающая деталь истории Ри подтвердится, она наконец-то сможет его пригвоздить.

Она вызвала Тига Мерфи и высказала ему, что хочет. И когда офицер не сразу понял что к чему:

— В чем проблема? Возьми резиновые перчатки. Ты знаешь, где они лежат.

Он кивнул и направился за ними, чтобы сделать эту немного неприятную судебно-медицинскую работу.

Она позвонила Клинту.

— Вы будете готовы через двадцать минут, Док?

— Конечно, — сказал Клинт. — Я собирался пойти домой и проведать своего сына, но я смог ему дозвониться.

— Он вздремнул? Повезло ему, если так.

— Очень смешно. Что случилось?

— Хоть что-то хорошее в этот чертовый, изматывающий день. Если все пойдет как надо, я собираюсь уволить эту задницу Дона Петерса. Я не ожидаю, что он выкинет что-нибудь физическое, хулиганы обычно переходят к физическому воздействию только тогда, когда чувствуют слабину, но я бы не стала возражать против мужчины в кабинете. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Я хочу присутствовать на этом банкете, — сказал Клинт.

— Спасибо, Док.

Когда она рассказала ему, что Ри видела, что Петерс делал с Жанетт, Клинт застонал.

— Вот ублюдок. Кто-нибудь говорил с Жанетт? Скажите мне, что нет.

— Нет, — сказала Коутс. — В некотором смысле, это хорошо. — Она прочистила горло. — Учитывая кошмарные обстоятельства, она лично нам не нужна.

Как только она закончила звонок, ее телефон снова зазвонил. На этот раз это была Микаэла, и Микки не теряла времени. Для женщин мира в первый день Авроры не было времени терять время.

4

На протяжении двадцати двух месяцев работы в Америка Ньюс Микаэла «Микки» Морган видела, как множество гостей нервничало под горячими студийными софитами, пытаясь ответить на вопросы, к которым они были не готовы, или пытаясь объяснить опрометчивые заявления, сохраненные на видео, которые они сделали много лет назад. Например, член палаты представителей от Оклахомы, который был вынужден смотреть видео о себе, говорившем: «У большинства этих незамужних матерей атрофированы мышцы ног. Вот почему они так легкодоступны». Когда модератор воскресного шоу-интервью Америка Ньюс попросил его прокомментировать это видео, член палаты представителей ляпнул, что «это было еще до того, как я сыграл Джиперс^[152] на моей арфе». В течение оставшейся части срока его полномочий, коллеги (один раз во время поименного голосования) называли его членом палаты представителей от Арфы.