Девочка с медвежьим сердцем - Фрэнсис Хардинг

– Нет! – Мейкпис уставилась на острия вил, гадая, есть ли дыры в груди трупа, совпадающие с этими остриями. – Я как раз уходила.

Старик посмотрел на тачку у ее ног, перевел взгляд на лицо Мейкпис, и его собственное исказилось.

– Никуда ты не пойдешь! Энн, быстрее сюда! – завопил он.

Женщина лет тридцати выбежала во двор, мгновенно оценила ситуацию и схватила серп с крюка на стене. Выражение ее лица было таким же трагическим, как у старика: смесь отчаяния, страха, гнева и безумия. Левый рукав и перед платья были усеяны ярко-красными пятнами.

– Это свежая кровь, – выпалил доктор неожиданно.

– Я так и предполагала, – ответила Мейкпис, отступая.

Ее загнали в угол. Если поджать хвост и мчаться через сад, придется продираться через живую изгородь на задах. Если же метнуться к дороге, значит, нужно как-то отбиваться от старика и женщины. Но так или иначе, она понимала, что слишком устала, чтобы опередить их.

– Послушай, – вмешался доктор. – Труп под тачкой почти посинел, а кровь свежая. Она не принадлежит мертвецу.

Лоб у Мейкпис разгладился. Она снова взглянула на женщину.

– Вы ранены. Или кто-то в этом доме ранен.

Старик и женщина переглянулись.

– Помоги… помоги… помоги…

– Позвольте мне увидеть раненого, – порывисто выпалила Мейкпис. – Я смогу помочь. Мой последний хозяин был хирургом и кое-чему меня научил. У меня есть инструменты! Могу вам показать!

Воцарилось долгое молчание. Наконец женщина по имени Энн поманила Мейкпис серпом:

– Ладно, пойдем.

«Доктор Квик, – подумала Мейкпис, – искренне надеюсь, что вы так хороши, как говорят».

– Так… мы предлагаем помощь убийцам? – спросил доктор, когда они приблизились к дому. – Не хочешь сбежать, как только мы подойдем к двери?

– Нет, – ответила Мейкпис.

Конечно, она уже едва передвигает ноги, да и медведь с доктором наверняка тоже утомлены прошедшей ночью. Кроме того, у нее было предчувствие, что, если попытается бежать, снова окажется лицом к лицу с призраком. У нее родилось новое подозрение относительно его желаний.

В маленьком, убого обставленном коттедже было темно. В нос сразу ударил запах крови, на мгновение всколыхнув воспоминания о том, как она разделывала зайцев и куропаток на кухне Гризхейза. Но потом Мейкпис уловила неприятную нотку – смрад гниющей плоти.

Источник вони был очевиден. Закутанный в одеяла мужчина возраста Энн примостился у тлеющих углей. Лицо бледное, с сальной кожей, левое плечо неумело забинтовано полотняной тряпкой, на которой проступило множество пятен, от алого до черного цвета.

– Смотри, нужно немедленно сменить повязку на свежую, – скомандовал доктор. – Кто знает, сколько гадости на ней накопилось! Я чувствую по запаху. Пошли кого-нибудь прокипятить чистые отрезки полотна. Клянусь Богом, если бы я мог, прокипятил бы весь дом.

– Когда его ранили? – спросила Мейкпис.

– Два дня назад.

Взгляд пациента был внимательным и слегка лихорадочным.

– Два дня, и готов поклясться, рана не была как следует очищена, – пробормотал доктор. – Неудивительно, что началось заражение. Нужно как следует осмотреть рану.

Мейкпис потянулась к повязке, но пациент отстранился, озирая ее со свирепым подозрением.

– Думаю, что знаю, как это было, – начала Мейкпис медленно и отчетливо. – Солдаты роялистов и люди парламента сцепились и стали убивать друг друга, используя ваш коттедж как прикрытие. Уходя, они оставили труп, а один из них по ошибке ранил вас в темноте. Верно?

Все трое хозяев переглянулись.

– Так и было, – решительно согласился пациент, и напряженная атмосфера несколько разрядилась.

Мейкпис сняла повязку, стараясь не дышать, когда омерзительный смрад гниения наполнил комнату. Рана оказалась длинным порезом с распухшими, покрасневшими краями.

– Его плоть гниет, – заметила стоявшая поблизости Энн.

– Вот как… Рана нанесена шпагой, – заявил доктор. – Тот молодой парень под тачкой, должно быть, солдат и что-то рассказал о себе, перед тем как встретить свой конец. Пока еще никаких червей, но гангрена уже начинается. Придется вырезать все это и очистить рану.

Мейкпис внимательно выслушала наставления доктора, после чего обратилась к семье пациента:

– Прокипятите несколько полосок чистого полотна, если они у вас есть, и принесите соль и уксус.

– Конечно, – задумчиво заметил доктор, – я бы попробовал мочу пациента. Можно очень много понять по вкусу…

– Только не моим языком. Ни за что, – твердо отрезала Мейкпис. Есть же какие-то границы!

Она осторожно вынула из мешка коробку с инструментами доктора Квика, стараясь при этом, чтобы руки не дрожали. Прикусила губу и попыталась позволить доктору завладеть ее руками. Он и раньше это делал, когда кормил ее супом, но тогда она была в полубреду, а сейчас в полном сознании. Наблюдая, как ее руки сами по себе теребят застежку ящика, Мейкпис в панике сжалась. Доктор, казалось, нервничал не меньше, чем она.

– У тебя слишком маленькие руки, – бормотал он, – слишком неуклюжие. Как я могу сделать точные разрезы этими… неловкими обрубками?

Руки Мейкпис завладели маленьким, похожим на нож инструментом, уронили, снова подняли. Пальцы тряслись крупной дрожью. Металл холодил руку, и ощущение было странным. Она наблюдала, как эта самая рука осторожно приближает инструмент к ране. Кончик лезвия неторопливо отгибает края пореза. При виде такого зрелища ее затошнило. Неприятно было находиться так близко к гниющей плоти.

Инструмент был чересчур острым, угол неверным, плоть слишком уязвима. Она невольно поморщилась и забрала назад управление рукой. Инструмент дрогнул, порезал край раны, и пациент зашипел от боли.

– Ради бога, ты хочешь, чтобы я сделал это или нет? Если станешь бороться со мной за право управлять руками, можем убить пациента. Ты должна доверять мне!

– Простите, – прошептала вслух Мейкпис.

Несмотря на то что в комнате было прохладно, по спине поползла струйка пота. Мейкпис трижды глубоко, медленно вздохнула и позволила доктору снова управлять ее руками.

Наблюдая за происходящим, она пыталась сделать вид, что руки принадлежали кому-то другому. Это немного помогало. Кто-то показывал, как вести операцию, а она должна внимательно наблюдать, хотя желудок сжимался. Пришлось стиснуть зубы, когда инструмент срезал обесцвеченную плоть, а щипчики удаляли крошечные комочки ткани из раны – вероятно, остатки рукава пациента.

– У него снова идет кровь, – нервно пробормотала Энн.

– Так и должно быть, – старательно повторяла Мейкпис слова доктора. – Кровь поможет очистить рану. – Она мысленно напряглась, готовя смесь соли и уксуса. – Мне очень жаль, но, возможно, будет очень больно.