Пока течет река - Диана Сеттерфилд

Затем он подумал о девочке. Что еще он мог сделать, чтобы продвинуться к разгадке? Его сердце сжалось при мысли о ребенке, на которого претендовали две семьи, и о невозможности выяснить наверняка, кто из них прав. Следующая мысль была уже о Робине, и тут его сердце едва не разорвалось от горя. Он вспомнил, как впервые взял его на руки. Младенец был таким крошечным и легким, но при этом за шевелением его конечностей уже таилась целая жизнь. Когда жена была еще на сносях, Армстронг твердо вознамерился окружить ребенка любовью и заботой; он ждал этого дня с нетерпением и все же, когда это случилось, оказался не готов к столь бурному наплыву чувств. Этот младенец отныне стал для него превыше всего остального на свете, и Армстронг поклялся уберечь его от голода, одиночества и любых опасностей. Он поклялся любить и защищать этого ребенка, который должен был расти вдали от всех печалей и невзгод. И сейчас он вспомнил и заново испытал то же чувство.

Армстронг смахнул слезы с глаз. Это внезапное движение доселе неподвижного объекта спугнуло птиц, которые шумно взмыли в воздух и унеслись прочь. Он поднялся на ноги, погладил и слегка похлопал Флит в ответ на ее приветствие.

– Мы с тобой оба староваты для верховой поездки до самого Оксфорда, да и времени на это у меня нет. Поэтому поедем в Лечлейд. Там я оставлю тебя в конюшне рядом со станцией, а сам сяду на поезд. Дома мальчики догадаются покормить свиней, когда поймут, что я задерживаюсь.

Флит негромко фыркнула.

– Ты считаешь это глупой затеей? – Он помедлил, уже занеся ногу в стремя. – Очень может быть. Но что еще мне остается? Я не могу бездействовать.

Он сел в седло и направил лошадь по тропе против течения реки.

Поиски съемной квартиры сына завели Армстронга в ту часть Оксфорда, где улицы были шире, а дома больше и наряднее обычного. Добравшись до дома под номером восемь – по этому адресу он отправлял письма два последних года, – он в нерешительности замер перед воротами. Большое белое здание выглядело слишком уж роскошно. Его собственный фермерский дом был получше многих в округе, ибо он не жалел средств на благоустройство и комфортные условия жизни для своей семьи, но это великолепие было совсем другого порядка. Армстронгу еще в юности доводилось посещать аристократические виллы – обстоятельства рождения обеспечили ему доступ в несколько таких домов, – и его не могло смутить выставленное напоказ богатство, однако мысль о том, что его сын живет в подобном месте, вызвала у него беспокойство. Где он мог взять столько денег? Разве что снимал каморку где-нибудь в мансарде. Или – возможно ли это вообще? – где-то в другой части города имелась еще одна улица с точно таким же названием.

Армстронг прошел через калитку, от которой вела дорожка к задней стороне дома, и постучал в дверь кухни. Ему открыла затюканного вида жидковолосая девчонка лет одиннадцати-двенадцати, которая отрицательно мотнула головой в ответ на его предположение, что в городе есть другая улица, одноименная этой.

– В таком случае мне хотелось бы знать, не проживает ли здесь мистер Робин Армстронг?

Девчонка не спешила отвечать. Она как-то вся съежилась, при этом глядя на него с возросшим интересом. Без сомнения, это имя было ей знакомо, и Армстронг уже прикидывал, как ее разговорить, но тут за спиной девчонки возникла женщина лет тридцати.

– Что вам угодно? – спросила она резким голосом.

Она держалась очень прямо, скрестив на груди руки, а ее лицо было из тех, какие невозможно представить улыбающимися. Но уже через пару секунд наметились некоторые перемены. Чуть-чуть изменилась линия плеч, что-то промелькнуло во взгляде. Ее губы оставались крепко сжатыми, но у Армстронга возникло ощущение, что, если правильно повести разговор, она может смягчиться. Чаще всего люди при первом взгляде на Армстронга удивлялись цвету его кожи и потом уже не видели ничего другого, но были и такие – как правило, зрелые женщины, – кто подмечал в его лице признаки непростого происхождения.

Армстронг не стал улыбаться и разбавлять свой голос толикой лести. Он держал при себе яблоки для лошадей и шарики для мальчишек, но в общении с женщинами подобного типа был слишком осторожен, чтобы прибегать к уловкам.

– Вы хозяйка этого дома?

– В некотором роде.

– Экономка?

Легкий кивок.

– Я ищу мистера Армстронга, – произнес он самым обыденным тоном.

Она посмотрела на него вызывающе, ожидая, не попытается ли этот приличного вида незнакомец перед ней заискивать, но, встретив его спокойный, ровный взгляд, пожала плечами:

– Здесь нет никаких мистеров Армстронгов.

И закрыла дверь.

Разгуливать по фешенебельному району Оксфорда, поминутно привлекая к себе внимание, было бы неразумно, и Армстронг перемещался по более тихим параллельным улицам. На каждом перекрестке он смотрел влево и вправо, понимая, что рискует упустить свою цель, но, когда минутная стрелка его часов описала полный круг и добралась до половины следующего, он заметил неподалеку субтильную фигуру с тощей косичкой на спине. Армстронг ускорил шаг, чтобы ее нагнать.

– Мисс! Прошу прощения, мисс!

Девчонка обернулась:

– Ох! Это вы.

На открытом пространстве она выглядела еще более щуплой и жалкой, чем в дверях кухни.

– Не хочу вас задерживать, – сказал он. – Следуйте по своим делам, и мы побеседуем на ходу.

– Не знаю, почему она не сказала вам правду, – начала девчонка еще до того, как он задал вопрос. – Это ведь вы присылаете ему письма?

– Да, я пишу ему на этот адрес.

– Но он здесь не живет.

– Неужели?

Теперь Армстронг озадачился не на шутку. Он получал ответы на свои письма. Очень краткие – обычно просьбы выслать деньги, – но со ссылками на его предыдущие послания. То есть Робин их все-таки получал.

Девчонка зябко шмыгнула носом и на углу резко повернула. Передвигалась она с изрядной скоростью для такой пигалицы.

– Мистер Фишер всякий раз говорит: «Не беспокойтесь насчет этих писем» – и кладет их себе в карман, – добавила она.

– Вот как?

Это была хоть какая-то зацепка. Может, стоит вернуться к дому, позвонить у парадного входа и спросить мистера Фишера?

Как будто прочитав его мысли, девчонка сообщила:

– Мистер Фишер появится дома еще не скоро. Он встает с постели не раньше полудня, а по вечерам допоздна засиживается в «Зеленом драконе».

– А кто он такой, этот мистер Фишер?

– Гнусный скряга. Не платит мне уже семь недель. А что вам от него нужно? Он вам задолжал? Тогда плакали ваши денежки.

– Я никогда не встречался с мистером Фишером. Я отец мистера Армстронга. Полагаю, они деловые партнеры.

Быстрый взгляд девчонки сказал ему все, что следовало знать о мистере Фишере и его деловых партнерах. Потом он заметил в детских глазах зародившееся подозрение. Если ей так не нравился мистер Фишер с его партнерами, то что она должна была подумать об отце одного из них?