Ужин в раю - Александр Уваров

Не знаю их языка. Не знаю их обычаев. Не знаю как они живут им ради чего. Не знаю, что считают они добром и что злом. Не знаю даже, счастливы ли они… А вдруг…

Но когда-то, давным-давно, когда я был совсем ещё маленький, однажды ночью привиделся мне свет.

Я спал в своей комнате. Было уже очень поздно.

Я вижу это. Каждый раз, сколько бы времени ни прошло, стоит мне мысленно вернуться в детство… Сквозь сотни сменяющих друг друга картин, сквозь вращающийся калейдоскоп с разноцветными камешками воспоминаний неизменно проступает, закрывая всё, хорошее и плохое (а чаще плохое), что было в моей жизни только одна картина.

Комната темна, на окнах плотно задёрнуты шторы. Мои рисунки, детские рисунки развешены на стене. Иногда от чуть заметного движения воздуха они колышутся с лёгким шелестом.

Среди ночи, посреди самого глубокого сна, я открываю глаза. Сердце моё бешено колотится. Сухо во рту, распухший язык царапает дёсна. Ладони покрыты холодным, липким потом.

Мне страшно. Мне всего пять лет. Я хожу в детский сад. Я так мало знаю о жизни. Но со страхом я уже знаком.

Может, я заболел? Или уже умираю? Так быстро… Хотя, пять лет — не так ж и мало. Может, больше мне не дано.

Или чудовище забралось в комнату и спряталось за шкафом? И, стоит только закрыть глаза, начнёт тянуть оттуда когтистые, волосатые, длинные свои лапы, подбираясь к моему горлу.

Или, может, чёрная тень, холодный призрак ползёт по полу, неслышно подбираясь к кровати?

Мне страшно. Я не могу понять, почему я проснулся. Я не могу понять, что разбудило меня.

Но кажется… Словно кто-то дотронулся до моего плеча и тотчас же отскочил назад. И мгновенно растаял в воздухе.

Но может вернуться… Обязательно вернётся!

Я хочу закричать. Позвать маму. Родители спят за стеной. Они совсем рядом. Стоит только крикнуть…

Не могу. Задыхаюсь. Не хватает воздуха.

Неужели я и впрямь могу умереть? Вот так, среди ночи, внезапно, совсем не ожидая смерти?

Что со мной? Что происходит?

Я пытаюсь привстать. Тянусь вверх, опираясь на руки. Кажется, что так легче дышать.

И тут… Лишь мгновение, лишь краткий миг, долю секунды я вижу яркий, оранжево-жёлтый с зеленоватой каймою свет на стене моей комнаты. Карта мира, мои рисунки, картины с изображениями старинных парусных кораблей, всё, что висит на этой стене — тонет в слепящем этом световом потоке. Только огненное, расплавленное, пляшущее в тигле золото с язычками зелёного пламени.

Лишь долю секунды…

Словно сквозь брешь, сквозь тонкую щель между мирами показался на миг странный этот свет. Блеснул… И пропал.

И навсегда остался у меня в глазах.

Они как будто обгорели от него.

Может, потому так рано взгляд мой закрыл серый, пепельный туман?

… Наутро я проснулся. Всё было как обычно. Всё было на своих местах.

Потом был самый обычный день. За ним ещё один. И тоже самый обычный. И ещё много, много, много самых обычных дней.

Разве только… Я был уверен, что всё это не привиделось мне во сне.

Хотя никогда с тех пор не видел я ничего подобного.

Ни днём. Ни ночью. Никогда.

Чтобы я получил более точное представление об их природе, мне было позволено изображать перед ними луга, сады, пашни, леса, реки. В духовном мире достаточно вызвать их в своём воображении в присутствии другого, чтобы они появились как настоящие. Но они тотчас искажали всё. Они помрачали луга и пашни, и силою воображения населяли их змеями. Загрязняли реки, чтобы вода в них не казалась прозрачной.

Эммануил Сведенборг

«Земли во Вселенной»

— Зачем вы поступает так? — спросил я.

— Мы не хотим и думать о таких предметах, — ответили они. — Но только о реальных вещах, то есть познаниях о предметах абстрактных, удалённых от всего земного и материального, а особенно о предметах, находящихся на небесах.

— Вот это скальпель. Особая конструкция. Моя разработка. Специальная форма лезвия и особый способ обработки металла. И в чём же эта самая особенность заключается? Интересный вопрос, правда? Исключительная острота! Да, исключительная! Получаются очень тонкие надрезы. Просто ювелирная работа. А вот здесь небольшое утолщение. Из-за этого края разреза сразу расходятся. И как бы слегка выворачиваются наружу. Но это для поверхностных надрезов. Вглубь с таким не пойдёшь. Здесь нужен другой инструмент. А есть ли он у меня? Странный вопрос! Конечно есть! Вот, смотри.

Старик стал каким-то суетливым. Неужели он всерьёз опасался, что внимание моё начнёт рассеиваться и я пропущу что-нибудь интересное из рассказа об уникальной его живодёрской коллекции.

Или спешит? А вдруг я не дотяну?

Нет, я не так уж плох, не так уж слаб. Меня ещё жрать и жрать…

— А вот это — очень, очень занятная вещь. Воронка. На первый взгляд — просто горловая воронка. Можно, конечно, возразить, что ничего тут особо занятного и нет. В средние века подобные вещи весьма широко использовались. Для того, чтобы заливать в горло расплавленный свинец, кипящее масло или просто горячую воду. Впрочем, говорят, и подобные методы средневековья были совсем не оригинальны. И придуманы ещё в античные времена. Возможно, возможно… В конце концов, количество возможных вариантов различных методов болевого воздействия на тело человека ограничено. Да, ограничено. Бывало, выдумаешь что-нибудь новенькое… А оно уже кем-то и придумано! И главное — кем придумано? Человеком! Удивительно, да? Нет, я просто сам иногда поражаюсь! Но… Эта вещь всё-таки особая. И не удивляйся тому, что слова «особый», «особая», «особенный» повторяю так часто. Нет, я вовсе не злоупотребляю ими. Я готов поклясться… Да что там, я готов поспорить с кем угодно и на что угодно и доказать, что мои методы работы и мои инструменты и в самом деле совершенно отличны от всего, созданного ранее человеческим разумом. Ибо то, чем пользуюсь я — есть продукт Высшего Разума. Моего разума!

— Так вот, воронка. На первый взгляд — вполне обычная. Но нет! Нет! Присмотрись внимательней. В месте сужения конуса специальное крепление. Для зонда. Или шланга. Или гибкой трубки. Сечение трубки может быть самым разным. А вот здесь, во внутренней части конуса, канал для поршня. Использование поршня позволяет создать избыточное давление и закачать любую, даже саму плотную и густую жидкость любой температуры в выбранную полость тела. Или откачать жидкость из тела. Это по выбору. А если использовать не поршень, а, скажем, компрессор? Какие перспективы! Это даже представить себе невозможно! Вставляешь трубку, скажем… Но об этом, пожалуй, потом.

— А вот это — пинцет. Как видишь, очень длинный и изогнутый. И здесь… смотри… Да, видна насечка на металле и специальные выступы. Тоже весьма полезная вещь. Ну, скажем, при вскрытиях. Очень удобно вводить в разрез на теле и работать внутри, прямо в полости тела, не расширяя разрез. Ну, конечно, вслепую работать не так удобно. Хотя, с другой стороны — мне ли ваши тела да не знать.