Пророки - Либба Брэй

День выдался ужасно скучным, дождь не позволял выйти из музея, и Эви развлекалась перестановкой книг с полки на полку в соответствии с логикой, которую только что выдумала. Когда она уже начала осознавать, что окончательно свихнется, если продолжит слушать дождь и бездельничать, то вспомнила о вечерней встрече с друзьями и приободрилась. Наконец наступил вечер. Эви приняла ванну, надушилась и перемеряла все выходные наряды в своем гардеробе, прежде чем остановиться на платье, расшитом стеклярусом, которое трепетало и дышало на ее теле, как живой дождь. Эви дополнила его длинной ниткой жемчуга, которую дважды обернула вокруг шеи, и серыми сатиновыми туфлями «Мэри Джейнс» с изогнутыми черными каблуками и большими пряжками со стразами. Она покрасила губы темно-красной помадой, подвела глаза черным, а на плечи набросила черное вельветовое пальто с меховой опушкой на воротнике. Выудив из своего неприкосновенного запаса двадцать долларов, она спрятала их в модную серебряную сумочку, побрызгалась из пульверизатора и выпорхнула в гостиную. Джерихо сидел за кухонным столом и раскрашивал миниатюрные модельки для батальной сцены. Дядя Уилл работал у себя в кабинете, окруженный кипами бумаг и вырезок.

Услышав ее шаги, он на секунду оторвался от записей, критически оглядел ее и затем снова уткнулся в работу.

– Ты чересчур нарядилась.

Эви натянула длиннющие, до локтей, кружевные митенки.

– Я с Тетой и Генри иду танцевать в самый модный клуб города.

– Боюсь, что не сегодня, – ответил Уилл.

Эви замерла на месте.

– Но, дядя, Тета меня ждет. Если я не поеду, это будет просто оскорблением. Она больше никуда меня не позовет.

– Если ты еще не слышала новостей, по улицам Манхэттена разгуливает маньяк.

– Но, дядя…

– Прости, Эви. Это небезопасно. У вас еще будет возможность повеселиться. Я уверен, Афина тебя поймет.

– Ее зовут Тета, и она не поймет. – Эви уже чувствовала, как подкатывают слезы. Она битый час потратила на то, чтобы ровно подвести глаза, и поэтому принялась яростно моргать, чтобы макияж не расплылся. – Пожалуйста, дядя.

– Извини, но мое решение окончательно. – Уилл склонил голову над книгой с видом судьи, вынесшего приговор без права обжалования.

Радиоведущий снова рассказывал о преимуществах обслуживания в стоматологической клинике Паркера. «Потому что ваше здоровье так важно для нас, что мы не оставляем болезни ни малейшего шанса».

Джерихо робко откашлялся, привлекая ее внимание.

– Мы можем сыграть в карты, если хочешь. Или послушать радио. В девять начнется новое шоу.

– Просто супер, – горько сыронизировала Эви и бросилась к себе в комнату. Хлопнув дверью, она ничком упала на кровать. Ободок из искусственного жемчуга сполз ей на брови, и она сердито забросила его назад. Почему из всех вечеров Уилл выбрал именно этот, чтобы поиграть в строгого родителя? Нельзя было всю жизнь отсиживаться в Беннингтоне и не ходить дальше музея. Перевернувшись на спину, Эви стала смотреть в окно, на город за пожарной лестницей.

Пожарная лестница!

Эви села в постели. Вытерев пальцами расплывшийся макияж, она решительно натянула митенки и встала. Затем приоткрыла дверь в свою комнату.

– Я ложусь спать, не беспокойте меня, – крикнула она. Затем осторожно открыла окно и вылезла на пожарную лестницу. В своей жизни Эви уже усвоила одну непреложную истину: прощения просить проще, чем разрешения. Но в этот раз она не планировала ни того, ни другого.

Несколькими этажами ниже она заглянула в окно Мэйбел, и та завизжала от неожиданности.

– Успокойся. Это всего лишь я.

– Я думала, что это киллер Книги Откровений пришел перерезать мне горло.

– Уилл номер два. Не хотела тебя обидеть. – Эви отряхнула и поправила платье.

– Мэйбел, дорогу-у-уша, что случилось? – позвала мама с другого конца квартиры.

– Все в порядке, мама! – ответила Мэйбел. – Мне на мгновение показалось, что тут паук.

Она повернулась к Эви.

– Разве мы не наверху встречаемся? – раздраженно прошептала она.

– Планы переменились. Дядя запретил мне выходить на улицу. Он ведет себя как гребаный родитель! – Эви пристально осмотрела простое платье подружки из белой органзы. – Боже, где ты забыла своих овечек, пастушка моя?

– Что не так?

– Тебе необходима помада.

– Не нужна мне никакая помада!

Эви пожала плечами:

– Поступай как заблагорассудится. Две битвы подряд мне не выдержать.

Они прокрались на цыпочках к входной двери. У Роузов проходило очередное политическое собрание – обсуждалось дело Сакко и Ванцетти, несправедливо обвиненных анархистов. К ним подошла миссис Роуз.

– Привет, Евангелина.

– Здравствуйте, миссис Роуз.

– Как мило было со стороны твоего дяди согласиться отвести вас на поэтический вечер. Очень важно поддерживать в вас тягу к культурному образованию, особенно в такое время, когда молодежь предается разгулу в аморальных местах вроде ночных клубов.

Эви покосилась на Мэйбел, с трудом сдерживая улыбку.

– Нам пора, мам. Не хотим опоздать на чтение, – сказала Мэйбел и потащила за собой Эви.

– Похоже, не я одна сегодня в бегах, – поддразнила Эви, когда они шагали к лифту.

Мэйбел ухмыльнулась:

– Похоже, что ты права.

* * *

– Он сказал «был рад тебя видеть», а я ответила: «не могу сказать того же». Прямо так и выпалила ему в лицо. Последнее слово было моим. – Эви пересказывала подругам обстоятельства встречи с Сэмом.

– Я в тебе никогда не сомневалась, – усмехнулась Тета. – Не позволяй этому типу отравлять тебе жизнь.

– Разве складывается впечатление, что он достает меня?

– Вовсе нет. Я вижу, что ты решила просто забить на него, Эвил, – сказала Тета, и Генри скептически хмыкнул.

Они вчетвером взяли такси до Гарлема, которое любезно оплатила Тета, и пошли в клуб под названием «Хотси Тотси» – самое злачное место в городе.

– Все кончено. Я дала ему от ворот поворот, – сказала Эви и для пущей выразительности махнула рукой.

– Хорошо, потому что мы уже пришли. И я почти уверена, что пароль не «Сэм Лойд».