Возвращение призраков - Джеймс Герберт

— Видите ли, несколько пассажей являются прямым цитированием египетской Книги Смерти. При вашем знании оккультизма, думаю, у вас есть некоторые догадки, для чего предназначалась эта стряпня.

— Она предназначалась для того, чтобы ее читали умирающие перед смертью и отдавали власть над своим подсознательным "я" духу, который остается жить.

— Да, определенную власть над судьбой и чудесными явлениями, так следует сказать? Прекрасная перспектива, вам не кажется?

— Думаю, сэр Гарет сел в галошу, когда умер и убедился, что это все пустая болтовня, — сухо ответил Эш.

— Но болтовня ли это? А чем вы считаете призраков, привидений, духов, упырей, выходцев с того света и все такое прочее? Разве это не души тех, кому не позволено или кто сам себе не позволил отойти к величайшему блаженству? Возможно, сэр Гарет открыл для себя эту тайну и хотел поделиться своим знанием или даже править при помощи него. — Фелан остановился и улыбнулся Эшу скорее покорно, чем устало. — Но вижу, вас это не убедило, Дэвид. Вечный циник, а?

— Вы упрекаете меня? Довольно абсурдно, не правда ли?

— Не более чем призраки, терроризирующие маленькую деревушку на Чилтернских холмах. Но давайте не будем сейчас спорить об этом частном вопросе — нам еще нужно многое раскопать, прежде чем делать какие-то выводы. И все же, я полагаю, дневник сэра Гарета — неплохо для начала, гораздо лучше, чем можно было ожидать.

Погрузившись в задумчивость, он стал медленно перелистывать страницы.

Эш поднялся с колен и, подойдя к лежащей фигуре, провел рукой по потрескавшемуся камню. По телу неестественно быстро распространился холод. Встревоженный этой быстротой, Эш тут же отдернул руку.

Его отвлекли звук закрытой книги и бормотание Фелана.

— Вы что-то сказали? — спросил Эш, машинально потирая руки, чтобы согреть их.

— Мысли вслух, мой мальчик, — одна из неприятных привычек, приходящих с возрастом.

Несколько мгновений он что-то мурлыкал себе под нос, барабаня пальцами по толстой обложке книги у себя на коленях. Потом его глаза остановились на Эше, и в них не было прежнего юмора, а присутствовала только усталость.

— Как я говорил, нужно многое сделать, а времени мало.

— Я помогу вам разобраться в этом беспорядке. Может быть, я сумею прочесть относительно поздние записи, сделанные не на каком-нибудь тарабарском языке.

— У меня ощущение, что эти древние тексты дадут нам ответы, которые мы ищем, но я просмотрю все сам, чтобы убедиться, что ничего не упущено.

— Но какая польза в этих ответах? — проговорил Эш, начиная раздражаться.

— Ну, они помогут нам понять, что же происходит в Слите и почему призраки запугивают народ. А потом мы сможем убедить вовлеченных в это дело — я имею в виду живых — прекратить практику по вызову этих сверхъестественных сил.

— Погодите: вы полагаете, что это люди виноваты в появлении призраков?

— Полагаю, что да, хотя не знаю, сознательно или, может быть, подсознательно они это делают. Видите ли, я сомневаюсь, что подобные силы способны являться без какого-то понуждения или даже приглашения. В большинстве случаев подобные явления вызывает или какой-то спиритист, или чей-то восприимчивый ум, но в данном случае — кто знает? Будет интересно это выяснить.

Фелан покачал головой, опечаленный, и с видимым усилием начал вставать. Он повернулся, чтобы положить книгу, потом размял свои короткие ноги, прогоняя онемение.

— В этой церкви царит какой-то особенный холод, вам не кажется? — как бы между прочем проговорил ирландец, осматривая стены и своды потолка. — Я чувствую, что над Слитом витает зло, и некоторое время оно укрывалось здесь. Признаюсь, я готов поверить, что оно укрывалось здесь несколько столетий.

— Почему вы так решили? — спросил Эш.

Фелан насмешливо посмотрел на исследователя.

— А вы сами не чувствуете этого? Вы не ощущаете зла в этом месте? Боже правый, да оно почти что осязаемо, его почти можно пощупать! О, оно здесь, и оно было здесь гораздо дольше, чем любой из нас топчет землю. Мне кажется, что оно возрастает и убывает в зависимости от определенных факторов. Что это за факторы, — пока что я не имею ни малейшего представления, но, как говорят наши американские друзья, «мы здесь в процессе познания».

Хмыкнув, Фелан нагнулся и взял свою трость, опираясь костяшками руки на ляжку. Этообыденное движение придало всей его нелепой фигуре в твидовом пиджаке и пестром галстуке еще более причудливый, но и жизнеутверждающий характер. Вокруг него стопками лежали бумаги и документы, и солнечный луч, смягченный цветным стеклом в окне, окрасил его серебристые седые волосы в сочные тона. Фелан представлял собой резкий контраст с лежащим каменным рыцарем позади, который казался мрачным, погруженным в непроницаемую задумчивость и хмурую сосредоточенность.

— Я знаю одно, — продолжил ирландец, снова пронзив Эша внимательным взглядом, — и это я нашел в микрофильмах старых местных журналов.

Снова ветерок поднял листы на полу, и Эш взглянул в главный зал церкви, не вошел ли кто-то через притвор. Но там никого не было.

Фелан не заметил внезапного дуновения, хотя пергамент приподнялся и теперь лежал у него на башмаке.

— Кажется, внезапные исчезновения и неестественные смерти не так уж необычны в этих лесных краях. Я имею в виду, конечно, долгий период времени, возможно, сто лет и более, а судя по тому, что нам известно, еще гораздо более долгий — но местные газеты охватывают лишь этот период. За более короткий промежуток подобные инциденты привлекли бы к себе внимание своей регулярностью, вам не кажется?

За цветным стеклом над головой у Фелана замахала крыльями темная тень, и послышалось приглушенное карканье ворона. Тень вскоре исчезла, но крылья успели несколько раз хлопнуть по окну.

Фелан даже не оглянулся и постучал тростью по каменному полу, чтобы привлечь внимание Эша.

— И шутка в том, Дэвид, — мрачно проговорил он, — ужаснаяшутка в том, что большинство исчезнувших были дети.

И снова донеслось карканье ворона — на этот раз еле слышное, отдаленное.