Пятиозерье - Виктор Точинов

— Я? Да, конечно... — Доктор замялся. — Да, проводил с «четверкой» занятия в последнее дни, раза три или четыре... Но... Ты знаешь, совершенно не обратил на этого паренька внимания. Не помню... Не вспомнить, приходил ли он вообще... А отряд у Рыжей небольшой, парней немного, всех в лицо знаю. Но — не помню. Может, справку от Нины Викторовны приносил, освобождение? Тоже не помню...

Пробиркин казался смущенным.

Света удовлетворенно кивнула головой. Именно это она и ожидала услышать.

— Не ты один не помнишь, Сережа. Другие тоже. И Ленка, и Киса ничего о нем сказать не могут. Как будто есть такой мальчик в отряде — и в то же время нету. Нина Викторовна, кстати, обязательно должна была его осмотреть, когда приехал в лагерь в середине смены. Я ее расспросила осторожно, как бы случайно разговор навела...

— И что? — возбужденно спросил Пробиркин. — Какие-то странности? Аномалии?

— Да нет... Сказала: все в порядке. И быстренько увела разговор в сторону. Но тут всё дело в том, как сказала... Никогда я Нину Викторовну такой смущенной не видела. По-моему, она забыла и этот осмотр, и его результаты. А признаться постыдилась. С Горловым и СВ я, конечно, про Тамерлана не разговаривала, но по-моему там тот же случай... В первый день по его приезду я слышала краем уха разговор, когда мы с совещания расходились: Вадим Васильевич поручал мальчика особому вниманию СВ. А потом, отдельно, повторил то же самое Ленке. Дескать, папа у мальчика большая шишка, много может для лагеря сделать... И что? Прошел день, другой, — и все трое про мальчика и не вспоминают. Ленка-то ладно, но Горловой... У него с этим строго, всё всегда под контролем.

Доктор на протяжении последних фраз о чем-то напряженно размышлял, нахмурив лоб. Потом спросил:

— Но, как я понял, амнезию мальчик вызывает не у всех окружающих? Ты ведь ничего о нем не забыла? Все странности прекрасно помнишь?

— Помню, — неохотно подтвердила Света. И еще более неохотно добавила: — Зато я начала забывать многое другое. И вспоминать...

Пробиркин смотрел удивленно, но больше Света ничего не добавила. Не стоит рассказывать о ложных воспоминаниях, лезущих в голову. И о чужих снах.

Она быстро, пока Доктор не стал задавать ненужные вопросы, сказала:

— Вчера я видела его, Тамерлана. Он выходил из Старого дома — по всему судя, спустя считанные секунды после того, как ты рассек палец. И, мне кажется, именно тогда же все и произошло с СВ.

— Может, случайность? — неуверенно сказал Пробиркин. — Меня он, по крайней мере, под локоть не толкал. Даже в ту комнату, где я Ленку стриг, не заглядывал. Просто рука с бритвой дрогнула. Бывает...

— Разные бывают случайности, — легко согласилась Света. — Но тебе не кажется, что вокруг Тамерлана случайности роятся? Причем происходят не с ним. С другими. Я уверена — мы с тобой еще далеко не все знаем.

— Я слышал про людей, в присутствии которых гораздо чаще ломаются всевозможные приборы, — вспомнил Пробиркин. — Лампочки постоянно перегорают, компьютеры зависают и тому подобное... Причем всё это не подчиняется воле уникума. Само собой происходит. И ничего тут не сделаешь, единственный выход — держать их подальше от техники.

— Тут не тот случай. Когда в присутствии человека начинают перегорать и зависать мозги у других людей — что тут делать? Сослать его на необитаемый остров? А если корабли начнут тонуть, мимо проплывающие? От неизбежных на море случайностей... Нет, надо действовать решительно.

Доктор посмотрел на нее с удивлением.

— Ты что, хочешь, как Святая Инквизиция, — раз, и... — Конец фразы он заменил характерным жестом — словно что-то кому-то откручивал.

Теперь удивилась Света.

— Сережа... Я лишь предлагаю понять, с чем мы имеем дело. И — помочь мальчику от этого избавиться.

— И с чем же, по твоему? И — как избавиться?

— Мне кажется, в него вселилось нечто.

Сергей долго и недоуменно смотрел на нее. И не мог понять, шутит Света или нет. Когда понял, что места шуткам тут не осталось, решительно кивнул головой:

— Я считаю то же самое. Но... Просто... Боялся сказать. Думал — решишь, что я того... — Он повертел пальцем у виска.

— Мы оба «того», Сережа, — обреченно сказала Света. — Давай подумаем, как можно вылечиться. Расскажи, пожалуйста: как изгоняют из людей засевшие в них сущности? Не в дебиловатых сериалах и фильмах, а в источниках, которые ты считаешь хоть немного заслуживающими доверия? Молитвы? Библия? Святая вода?

— Насколько я понимаю, дело не в произносимых словах, и не в используемых предметах... Изгоняющий должен свято верить, что внутри одержимого сидит бес, изгнать которого ему по силам. Святая вода или молитва поддерживают и усиливают эту веру, не более...

Слова Пробиркина совпадали с мыслями самой Светы. Молитв она не знала, икон или даже нательного крестика не имела. Томик Библии стоял, правда, на книжной полке — но она сомневалась, что книжица, изданная баптистами за границей и бесплатно раздаваемая у станций метро, сможет усилить ее веру... То же относилось к иконкам и прочим аксессуарам схожего плана, которые наверняка можно купить в любой церковной лавочке...

Святая вода как-то вызывала у Светы большее доверие.