Мешок с костями - Стивен Кинг

Тут я вновь подумал о кабелях, кабелях, бегущих во всехнаправлениях, некой подземной сети-паутине, соединяющей людей и дома, деревни,города. Человек не может увидеть эти кабели, но чувствует их присутствие.Особенно если старается вырваться из этой паутины.

А Мэтти ждала, глядя на меня с надеждой и тревогой.

— Хорошо, слушайте внимательно, лекция начинается.

— Я слушаю. Будьте уверены.

— Большинство критиков сходится в том, что «Гекльберри Финн»— первый современный американский роман, и это справедливо, но, будь «Бартлеби»на сто страниц длиннее, я думаю, что поставил бы все мои деньги на него. Вызнаете, кто такой писец?

— Секретарь?

— Высоко взяли. У писца только одна функция — переписыватьбумаги. Вроде Боба Крэтшита в «Рождественской песни». Только Диккенс даетКрэтшиту и прошлое, и семейную жизнь. А вот Мелвилл лишает Бартлеби всего.Бартлеби — первый персонаж в американской литературе, который ни с кем и ни счем не связан, вот так…

Среди, потомков двух лесорубов есть миллионеры. Их прадедысрали в одну выгребную яму.

— Майк?

— Что?

— С вами все в порядке?

— Конечно. — Я попытался сосредоточиться. — Бартлебисвязывает с жизнью только работа. В этом смысле он типичный американецдвадцатого столетия, практически не отличающийся от Человека в сером фланелевомкостюме Слоуна Уилсона, или, в более мрачном варианте, Майкла Корлеоне из«Крестного отца». Но потом Бартлеби начинает ставить под сомнение даже работу,божество мужской половины американского среднего класса.

Она слушала с неподдельным интересом, и я подумал: как жаль,что она пропустила последний год средней школы. Он принес бы много радости ией, и ее учителям.

— Вот почему он начинает все чаще говорить: «Я предпочитаюне…»? — спросила она.

— Да. Представим себе, что Бартлеби — воздушный шар,наполненный горячим воздухом. Только одна веревка связывает его с землей, иверевка эта — бумаги, которые он переписывает. И мы можем определить скоростьгниения этой единственной веревки по расширению круга всего того, что Бартлебипредпочитает не делать. Наконец веревка рвется, и Бартлеби улетает. Чертовскиволнующий рассказ, не так ли?

— Однажды он мне приснился, — призналась Мэтти. — Я открыладверь трейлера, и вот он, сидит на ступеньках в старом черном костюме. Тощий,лысоватый. Я говорю: «Вы не подвинетесь? Мне надо пройти и развесить наверевках постиранное белье». А он отвечает: «Я бы предпочел не двигаться». Да,пожалуй, вы правы. Этот рассказ может вывести из душевного равновесия.

— Значит, он по-прежнему актуален. — Я сел за руль. —Позвоните мне. Расскажите, о чем договорились с Джоном Сторроу.

— Обязательно. И если я могу хоть как-то расплатиться свами, только скажите как.

«Только скажите как». До чего же она молода и наивна,выдавая мне незаполненный подписанный чек.

Я протянул руку через открытое окно и пожал ее. В ответ онакрепко сжала мою.

— Вам очень недостает вашей жены, да? — спросила она.

— Это заметно?

— Иногда. — Она уже не сжимала мою руку, но и не отпускалаее. — Когда вы читали Ки сказку, то выглядели одновременно и счастливым, игрустным. Вашу жену я видела лишь один раз. Такая красавица.

До этого я думал только о наших соприкоснувшихся руках, но тутвсе мысли смело, как ураганом.

— Когда вы ее видели? И где? Вы помните?

Она улыбнулась, словно я задавал на удивление глупыевопросы.

— Помню. У игровой площадки. В тот вечер, когда я встретиласвоего мужа.

Очень медленно я убрал руку. До сих пор я полагал, что ниДжо, ни я летом 1994 года не появлялись в Тэ-Эр-90… Но, выходит, в этом яошибался. В начале июля, во вторник, Джо приезжала сюда. И даже побывала наигре в софтбол.

— Вы уверены, что видели Джо? — спросил я.

Мэтти смотрела на шоссе. Думала она, конечно, не о моейжене. Я мог поспорить на последний доллар, что в тот момент она вспоминалаЛэнса. Оно и к лучшему. Раз она думала о нем, то, возможно, не приглядываласько мне, а я в тот момент не контролировал свои эмоции.

И она, возможно, могла прочитать на моем лице больше, чеммне того хотелось.

— Да, — ответила она. — Я стояла с Дженной Маккой и ЭленДжири, уже после того, как Лэнс помог мне вытащить из ямы тележку с бочонкомпива и пригласил меня после игры на пиццу. И тут Дженна говорит: «Смотри, вонмиссис Нунэн». А Элен добавляет: «Жена писателя, Мэтти. Слушай, клевая блузка,а?» Блузка была вся в синих розах.

Я очень хорошо помнил эту блузку. Джо она очень нравилась,потому что синих роз в природе не существовало. Даже селекционеры не могли ихвывести. Однажды, надев ее, она обняла меня за шею, прижалась всем телом ипрокричала, что она — моя синяя роза, и я должен гладить ее, пока она непорозовеет. От этого воспоминания болезненно сжалось сердце.

— Она появилась на уровне третьей базы, за сетчатымограждением, с каким-то мужчиной в старом коричневом пиджаке с кожаныминакладками на локтях. Они над чем-то смеялись, а потом она повернула голову ипосмотрела на меня. — Мэтти помолчала, застыв в своем красном платье у моегоавтомобиля. Потом правой рукой приподняла волосы, подержала на весу, опустила.— Прямо на меня. Не просто посмотрела — увидела. И сразу что-то в нейизменилось. Только что она смеялась, а тут погрустнела. Словно она знала, кто яи что меня ждет. Потом этот мужчина обнял ее за талию, и они ушли.

Тишину нарушало только стрекотание цикад да далекий рокотдвигателя грузовика. Наконец Мэтти посмотрела на меня:

— Что-то не так?

— Да нет. Хотелось бы только знать, что за мужчина обнималмою жену за талию.

Мэтти неуверенно рассмеялась.

— Ну, я сомневаюсь, что бойфренд, знаете ли. Он был гораздостарше. Лет пятидесяти, никак не меньше. — И что? подумал я. Мне самомустукнуло сорок, но это не означало, что я не замечал округлости тела Мэтти,когда их облегало ее красное платье. — Я хотела сказать… вы шутите, да?

— Честно говоря, не знаю. В последнее время я часто ловлюсебя на том, что многого не знаю. Но женщина, о которой мы говорим, умерла, такчто никакого значения это не имеет.

Мэтти погрустнела.

— Если я сказала что-то не то, Майк, извините.