Титус Кроу - Брайан Ламли

Не сказать, чтобы в первые несколько недель после возвращения из больницы я уходил далеко от дома. Исключением стала только особая прогулка до Пустоши святого Леонарда в ноябре. Здесь когда-то стоял большой, просторный дом-бунгало, принадлежавший Титусу Кроу, — Блоун-Хаус. Теперь я нашел там только развалины — жалкий, одинокий скелет дома. Дымоход постепенно разваливался, и кирпичи падали на полусгнившие половицы. Сад медленно, но верно зарастал диким колючим кустарником. На подъездной дорожке тут и там топорщилась крапива. Еще пять-шесть лет — и может показаться, что никакого дома тут никогда не было…

Но там и тогда, стоя на развалинах, когда глаза щипало от слез и боли ностальгии, когда я погрузился в воспоминания о времени, которое мы с Кроу проводили в оккультных исследованиях и эзотерических дискуссиях, я впервые во время бодрствования испытал головокружительную атаку на мои чувства. В последующие недели такое стало происходить довольно часто. Когда мир начал кружиться вокруг меня, а серое ноябрьское небо почернело, я поспешно сел на голые половицы и прижался спиной к полуразвалившемуся дымоходу. Стоило мне только сесть, как я испытал еще более странное ощущение — такое, будто бы я падаю с огромной высоты, с отвесной древней скалы куда-то в черную яму, дно которой находилось чуть ли не в центре Земли. Мне казалось, что я падаю целую вечность, и у меня уже мелькнула мысль, что этому падению не будет конца. Меня замутило, желудок до боли сжался, мозг онемел. Тем не менее, ощущая, что финал этого кошмара близок, я понял, что в этом нет для меня ничего нового. Я познал это раньше — но в сновидениях.

Да… сновидение — или начало психоза, да мало ли чем это могло быть. Наконец я понял, где нахожусь. Всего лишь мгновение назад я словно бы вертелся и мчался в черную бездну, и вдруг в один миг мои отключившиеся чувства обрели невероятную остроту. Я ощутил запах странных ветров, с ревом пролетающих между мирами и приносящих ароматы умирающих планет и душ истаявших звезд. Я ощутил рядом с собой пустоту далеких и бескрайних вакуумов космоса и их холод. Я увидел на черном полотне небес неведомые созвездия и безымянные туманности, раскинувшиеся во все стороны на световые годы, в немыслимые бездны пространства. Наконец, промчавшись через ближайшие миры, я увидел загадочный предмет, немного похожий на гроб, и услышал голос моего потерянного друга.

Он не требовал, чтобы я следовал за ним. Точно так же, как в прошлый раз, он просто звал меня, оглашая криком пустое пространство:

— Де Мариньи, где ты! Где ты?

— Я здесь, Титус! — прокричал я, не задумываясь и не слыша собственного голоса за ревом ветра, дующего между мирами. — Здесь! — крикнул я вновь, и громадные напольные часы словно бы слегка качнулись и нерешительно повернулись ко мне в своем неровном полете через вселенную. И я услышал ответный, изумленный и взволнованный крик Кроу:

— Де Мариньи! Где? Где ты?

Я был готов ответить не мешкая, но вдруг из черноты позади странного воздушного судна Кроу возникло нечто раздувшееся, светящееся зеленоватым светом гниения и затмило все мое поле зрения. Оно потянулось ко мне скользкими щупальцами… Безумие, полнейшее безумие!

Ктулху! Я сразу узнал его. Кто бы мог ошибиться?

Щупальца, бесконечно тянущиеся от лица, к которому они крепились, и само лицо — громадное и злобное, узнаваемое с первого взгляда… а дальше — огромные, расходящиеся в далекие бездны пространства, изогнутые крылья, поддерживающие отвратительное одутловатое тело. Ктулху тянулся своими жуткими лицевыми щупальцами к корпусу часов!

— Осторожно! — наконец удалось выкрикнуть мне, и я заслонил лицо руками…

…И у меня опять жутко скрутило желудок, и опять я испытал такое чувство, словно падаю с немыслимой высоты, и все мои чувства начали сражаться за равновесие. Я отчаянно пытался вернуть свое сознание обратно, в материальную плоть.

Холодный дневной свет ударил по моим испуганным глазам. Сырость от мокрых половиц и кирпичей дымохода коснулась моей спины и ног.

Удивительным образом я очень ослаб, пережив нечто, далекое от физической нагрузки. Наконец я все же заставил себя подняться на ноги и покинуть развалины Блоун-Хауса. Но я никак не мог выбросить из сознания жуткое зрелище — Ктулху, преследующего часы Кроу, этого омерзительного гиганта, затмевающего собой хитро глядящие звезды и темные туманности. Я пошел своей дорогой, подавленный не только угрюмостью ноябрьских небес. Нет, тоска легла мне на плечи тяжкой ношей.

Миновало несколько недель, и эти ужасные нападения стали очень частыми. Каждое из них начиналось без всякого предупреждения, и это было почти невыносимо. Честно говоря, я уже был готов обратиться к врачу, психиатру. А потом, всего за десять дней до Рождества, я получил очень тревожное и поистине поразительное послание. В то утро я довольно долго проспал и обнаружил это письмо. Оно ожидало меня вместе с утренней газетой: