Дом в овраге - Александр Варго

Теряя сознание, Гарик завалился на труп. Послышался глухой треск, сопровождающийся влажными звуками – живот Кирилла лопнул, выпуская на свет поток смрадных внутренностей и газов. Вонючая жидкость залила Гарика. Мухи и слепни роем поднялись вверх, поняв, что их ужин безнадежно испорчен.

Солнце клонилось к горизонту.

* * *

Я быстро нашел смотровой «глазок», одна из дощечек действительно по цвету несколько отличалась от других, и я, легко сняв ее, увидел крошечное окошечко из толстого стекла. Прильнув к нему, я увидел ту самую комнату с импровизированной ареной, в которой был колодец. Занавески были отодвинуты, и я увидел, что клетки были заняты моими друзьями. Я облегченно вздохнул – хоть и порядком напуганные, они, по крайней мере, были в порядке. Правда, смущало то, что Вика сидела отдельно, привязанная к стулу. Рот ее был заклеен скотчем, но на первый взгляд с ней тоже было все нормально. Я вспомнил слова Маши о том, что она не тронет Вику. Судя по всему, эта сумасшедшая решила отвести Вике роль зрителя. Рядом с колодцем стоял все тот же столик с фотографией Маши и еще какие-то предметы.

Сама же Маша какое-то время бродила по комнате, обхватив голову ладонями, будто ей досаждали сильные боли, потом болезненно усмехнулась и сказала:

– Знаете, есть такой анекдот про басню Крылова. Сидит ворона на дереве, во рту сыр держит. Мимо бежит лиса. Ворона думает: «Ну, сейчас она меня соблазнять будет, а я еще повыдрючиваюсь...» А лиса поднимает с земли камень, и ка-а-ак захерачит его вороне в лоб! Ворона кувырком с дерева, сыр в сторону. Лиса хвать сыр, и по своим делам. Ворона голову приподнимает и говорит: «Ни хрена себе басню сократили!..» Что, не смешно?

Ребята напряженно глядели на девушку, ничего не говоря. Вика что-то промычала, елозя на стуле.

– Вы поняли, к чему я клоню? – спросила Маша. – Это все про вас, малыши. Я хочу сократить нашу басню. И хотя у меня для вас было припасено множество сюрпризов, я передумала. И благодарить вам нужно за это вашего друга. Если бы не он... я даже не буду вам говорить, а то вы останетесь заиками. А вообще, вы мне до смерти надоели. Не думала, что вы такие зануды.

– Чего ты хочешь? – наконец осмелился подать голос Алекс.

– Я хочу, чтобы вы оказались в этом колодце, – нараспев проговорила Маша. – Полагаю, это будет справедливо, как вы считаете?

– Нет! – взвизгнула Лариса. Она вжалась в Геру, глядя расширенными от ужаса глазами на Машу, в руках которой неизвестно откуда появился пистолет. Я почувствовал, как мои ноги подгибаются. Наверное, сейчас произойдет что-то страшное.

– Тебя поймают, – не слишком уверенно сказал Алекс.

– И что? – засмеялась Маша. – Пальчиком погрозят?

– Мы не прыгнем в этот сортир, – решительно сказал Алекс.

– В этом, как ты изволил выразиться, сортире я просидела почти два дня. Без воды и еды. Со сломанной ногой и рукой, наедине с крысами. И все благодаря вам. Теперь я хочу, чтобы вы тоже испытали нечто подобное.

– Ты отдашь нам мобильники? – спросил Гера.

Маша удивленно посмотрела на него:

– А разве у меня был мобильник?

Виляя бедрами, она подошла к клеткам и зазвенела ключами.

– Предупреждаю, кто на меня кинется, получит пулю. Для начала в ногу. Потом в руку. Я хорошо стреляю, так что советую не подвергать мои слова проверке.

Лариса затравленно смотрела на пистолет, как кролик на удава.

– Ты же понимаешь, что добровольно никто из нас туда не прыгнет, – сказал Гера, загораживая своим телом Ларису.

– Какая трогательная сцена, – грустно покачала головой Маша. – Прямо как в индийских фильмах. Сейчас заплачу.

– Послушай, давай поговорим спо... – начал Гера, но Маша его прервала:

– Вы действительно любите друг друга?

Помедлив, Гера кивнул. Лариса не пошевелилась.

– Так почему бы вам не вернуть долг вместе? А, ребята? Это ведь так романтично – влюбленная пара погибает в крепких объятиях! Их любовь никто не разрушит, она будет вечной... Так?

– Нет, не так, – сказал Гера, кулаки его сжались.

– Я не с тобой разговариваю, – произнесла Маша, чеканя каждое слово. Теперь ее зеленые глаза не отрывались от Ларисы. – Я хочу услышать твою киску. Подруга байкера, вся в коже, это так круто, да?

Лариса сжалась в комочек, ее красивые волосы полностью закрыли лицо.

– А я ведь знаю, что это ты подложила мне шарик Артура. Тогда, в саду. Помнишь, меня все воровкой из-за этого обзывали? Признайся, Лариса, – ласково сказала Маша.

– Отстань от нее, – снова встрял в разговор Гера.

– Ты любишь его? – спросила Маша, не обращая на Герасима никакого внимания. Лариса утвердительно затрясла головой.

– Тогда, вероятно, ты будешь переживать, если я убью его? – все таким же тихим и размеренным тоном поинтересовалась Маша.

– Перестань! – закричал Гера. – Ты пугаешь ее!

– Я? Я пока еще никого не пугаю, – возразила Маша. – Ладно, хватит болтовни, перейдем к делу.

Она вернулась к столику и взяла с него что-то длинное, блеснувшее в свете ламп. Приглядевшись, я понял, что это спица.

– Ты когда-нибудь вязала, Лариса? – спросила она.

– Нет, – жалобно ответила девушка.

– А ты? – обратилась Маша к Гере.

– Слушай, прекращай этот цирк...

– Не смей ничего говорить о цирке! – внезапно взорвалась Маша, топнув ногой в розовой туфельке. – Ты ничего об этом не знаешь!

Она протянула спицу Гере:

– Держи. Только осторожно, не вздумай делать резких движений.

Гера взял из рук Маши спицу:

– Что я должен с ней делать?

– Выколи ей глаза, и вы свободны, – сказала Маша, указав на замершую Ларису. – Я предоставляю вам выбор. Если Лариса против – я убью тебя, Гера. Все должно быть на добровольной основе.

– А что будет с Ларисой? – дрогнувшим голосом спросил парень.

– Ее я отпущу. Ну не винить же девушку за то, что она променяла любимого на возможность видеть.

– Не-е-ет!!! – дико завизжала Лариса, повиснув на Гере. Тот стоял с бледным, осунувшимся лицом. Причем мне показалось, что поблекли даже его цветные татуировки на руках.

– Тебе надо к врачу, – сказал он, с трудом выговаривая слова. Даже отсюда, через стекло я видел, как он смертельно напуган. – У тебя проблемы с головой.

– Знаешь, сколько раз я уже слышала этот совет? – отмахнулась Маша. – Поверьте, глаза – не такая уж большая цена за жизнь и свободу, ребята. Подумайте.

Она достала из уже знакомого мне рюкзачка песочные часы и поставила их на стол.