Франкенштейн в Багдаде - Ахмед Саадави

В горле у астролога пересохло, и он пожалел, что не захватил бутылку минеральной воды из холодильника в комнате. Он остановился в двух метрах от мужчины, фигура которого словно была окутана дымкой. Ну что, настало время обратиться к нему? Может, есть шанс молча пройти мимо? Астролог не был так наивен. Он понимал, что это именно та встреча, которую он много раз представлял. И главное, не дать слабину и не показать, что он боится. Он прожил жизнь достойно и сейчас, перед своим палачом, не унизится до роли потерявшей волю жертвы.

– За этой стеной, уходящей вдаль, две школы для девочек – начальная и средняя. А вон там жмутся лавки торговцев и мелкие автомастерские. Над ними – офисы. За час до захода солнца служащие покидают их и расходятся по домам. В это время улица пуста. Возможно, конечно, машина проедет, нарушив тишину, а может, и не проедет.

– Ты думаешь, я боюсь и решу позвать кого-то на помощь? – ответил старый астролог мужчине, чьи черты лица были погружены во тьму.

Астролог разжал руку, и сумка, выскользнув, мягко упала на асфальт. Он хотел, чтобы во время разговора с призраком опасного преступника, встретиться с которым он жаждал уже несколько дней и ради которого он и отправился на Седьмую улицу квартала аль-Батавин, его руки оставались свободны. Он не знал, как долго призрак будет с ним разговаривать, но все равно хотел до того момента, когда всему придет конец, увидеть его лицо. Почему он никак не мог нарисовать в воображении его лица? Почему даже сейчас он стоит, развернувшись спиной к тусклому свету, идущему с соседней улицы?

– Прежде чем ты что-либо сделаешь со мной, ты должен знать, что все это спланировано моим учеником, младшим астрологом. Ему не удалось уничтожить тебя с помощью смертника на «опеле», а сейчас он использует тебя, чтобы убить меня. Это битва между нами, мной и моим учеником. Ты просто инструмент в его руках.

– Ты хочешь сказать, что спас меня в то утро?

– Нет, врать не буду… Я хотел, чтобы тебя поймали. Хотел как минимум посмотреть тебе в лицо. Хочу знать, как ты выглядишь.

– А я хотел бы заиметь игральные карты, которые в твоих ловких руках указывали тебе, где я нахожусь.

– Я выбросил их в мусорку. Я не охочусь за тобой. Я больше этим не занимаюсь.

– Да… Дело не в картах, а в руках, которые их держат!

– Позволь мне взглянуть на твое лицо.

– Зачем? Оно всегда разное. У меня нет своего лица.

– Дай взглянуть!

– Хорошо.

Он сделал резкий шаг вперед, схватил астролога за руки и надавил на кисти с такой силой, что тот, потеряв равновесие, встал без сил на колени. Безымян упорно продолжал давить ему руки.

– Это не твоя битва!.. Ты ничего не смыслишь!.. Это не твоя битва! – проговорил астролог дрожащим голосом, будто взмолился, позабыв о том, что решил держаться достойно до конца.

В конце переулка развернулся автомобиль, и свет его фар ударил по ним. Астролог напряг зрение, хотя и был в очках. Перед ним в ярком свете предстало лицо Безымяна. Это в сущности тот конец его наполненной драматическими событиями жизни, который он желал и в который не верил до конца, несмотря на то что говорили ему карты. Внутренний голос твердил ему, что он прожил жизнь во лжи, заморочив себя чудесами и мистификациями, и чем глубже он увязал в этом обмане, тем больше сам в него верил, стирая грань между реальностью и выдумкой.

Это лицо, которое он видел первый и последний раз, показалось ему странным образом знакомым, напоминающим кого-то из прошлого. Если бы ему дали больше времени, он вспомнил бы, кого именно. Кто же это?! Кто, боже мой?!

Когда уже в пустынном переулке он медленно опускался на асфальт, до него дошло, что это лицо вобрало в себя черты многих людей, которых он раньше видел. Это лицо его прошлого. Прошлого, которое, как он думал, не имело своего лица. И сейчас, пусть и считаные секунды, за которые автомобиль в начале переулка разворачивался, оно смотрело в упор на него.

Водитель машины передумал въезжать в темный переулок, заметив, что в нем происходит нечто страшное – один человек, склонившись над другим, распростертым на земле, вытащил сверкающее широкое лезвие и одним резким взмахом отрубил ему кисти.