Ведуньи - Элизабет Ли

– И как утка больше не хожу, – откликнулась Сара, и глаза ее весело блеснули.

Дэниел обошел повозку, чтобы помочь Саре слезть на землю, но она его опередила и спрыгнула сама. А Бетт, подойдя еще чуть ближе и быстро глянув на него и на Сару, тихо сказала:

– Я там еще одну юбку тебе на кровать положила. Запасную всегда хорошо иметь.

– Спасибо, – сказала Сара. – Как только смогу, я сразу же…

Но Бетт покачала головой и даже слегка нахмурилась:

– Нет. Это подарок в честь твоего прибытия. Ничего особенного. Я бы любой новой работнице что-нибудь обязательно подарила.

Впрочем, всем было ясно, что у любой другой работницы имелся бы хоть какой-то запас собственной одежды. Дэниел подавил мимолетное желание поцеловать Бетт, ибо она точно бы этого не одобрила, и возблагодарил Бога за то, что отец счел нужным подарить Бетт так много одежды из материного гардероба. Щедрость Бетт ни в коем случае не приведет к тому, что сама она голой останется.

– Ну ладно, пойду я. Нельзя же мне с вами всю ночь болтать, – сказала она. – А вы в дом ступайте.

На кухне в очаге пылал огонь, горели свечи, вкусно пахло жарким, однако тарелки были уже вымыты и убраны. Отец со своей кружкой сидел за столом, а Гэбриел стоял в дверях, уже надев шапку и собираясь уходить. Дэниел огляделся, пытаясь понять, как человек, пришедший сюда впервые, все это воспримет. В доме было, как всегда, уютно, и выглядел он вполне гостеприимным. Сара застыла в темном углу у порога; прочесть что-либо по выражению ее лица было невозможно. Дэниел нервно сглотнул. Надо взять себя в руки, думал он, все равно назад теперь хода нет.

– Входи, входи, девочка, – сказал Саре отец, и голос его прозвучал необычайно ласково. – Я знаю, в чужом доме всегда сперва не по себе бывает, но ты привыкай, теперь это и твой дом. Не смущайся.

Сара шагнула к нему и улыбнулась как бы всем сразу.

– Спасибо вам.

Дэниел ждал: вот сейчас отец или Гэбриел ее узнают, закричат… Господи, как же мучительно долго тянутся эти первые мгновения! Он не сводил с Сары глаз. Он видел перед собой обыкновенную девушку, доярку, ничем не отличающуюся от любой другой, но хорошо представлял себе, какой хаос света и тьмы бушует сейчас в ее душе, ибо и сам он тоже был во власти этого хаоса. Предостережения Бетт вертелись у него в голове. Он привел Сару в дом ее врагов, из-за него она оказалась в гораздо более опасном, чем прежде, положении. Вот сейчас они ее узнают, и тогда всему конец.

Он с ужасом ждал этого. Но ничего не происходило.

Гэбриел откашлялся, снял шапку и, вертя ее в руках, сказал:

– Добро пожаловать к нам. – Он оглянулся на отца, который, приподняв от умиления брови, любовался Сарой, и поправился: – Хотя, может, мне и не следовало бы так говорить. Ведь дом-то не мой, не мне и гостеприимство проявлять. – Понурившись, он шагнул было к дверям, но снова остановился. – А все ж таки мне очень приятно видеть вас здесь, мисс. Ну, то есть очень! Вы тут всем нужны, а коровам особенно. – Он даже покраснел от смущения. Потом вдруг внимательно вгляделся в лицо Сары и спросил: – А скажите-ка… мы с вами не… наши пути, случайно, нигде не пересекались?

У Дэниела чуть сердце из груди не выскочило. А Сара, мельком на него глянув, так и застыла. Он постарался как можно убедительней рассмеяться и сказал:

– Нет, что ты! Это совершенно невозможно. Да и где вы могли встречаться?

– Ладно, Гэбриел, – вмешался отец, – ступай-ка ты лучше домой.

Гэбриел, тряхнув головой, напялил шапку и смущенно буркнул:

– Да уж, это я зря ляпнул. Желаю приятно вечер провести, – и он, откланявшись, исчез в темноте за дверью.

– Ну что ж, – сказал отец, – вы оба, должно быть, проголодались и устали. Там вам всякая еда оставлена. А потом, девочка, мой сын покажет, где твоя комната. – Допив эль, он поставил кружку на стол и с трудом подавил желание рыгнуть. – А я, пожалуй, до таверны прогуляюсь.

Дэниел и Сара еще некоторое время стояли молча в колеблющемся свете очага и слушали, как потрескивают дрова. Лишь когда за дверью совсем стихли шаги отца, Сара, зажимая руками рот и едва сдерживая нервный смех, бросилась к Дэниелу.

– Ох, я думала, они меня узнают!

– Для них ты всего лишь доярка из другой деревни, такой они и будут тебя считать. – Он сказал это очень уверенно, хотя душу его по-прежнему терзали сомнения. Однако он и себя заставлял думать, что так оно и есть, ибо все их дальнейшие планы зиждились именно на этой уверенности. Он снял с Сары чепчик, вынул из волос шпильки, и ее роскошные кудри рассыпались по плечам, как прежде. – Но только не я, – сказал он. – Нет, только не я. Для меня ты прежняя Сара.