Танцы в формалине - Илья Ермаков

Она не отвечала.

Этот вопрос заставил ее задуматься над собственным выходом.

Денис и Андриан выигрывали для меня время. Я уже почти добралась до горы осколков.

– В смерти нет ничего… вы понимаете? Когда вы умрете – вы окажетесь в их власти. Они покарают вас за ваши грехи. Вы будете страдать. Гореть… вечно гореть… а они будут вас пожирать… снова и снова… ведь у вас так много грехов! И они такие вкусные! Ваши души… станут жителями Ада… еще одной рассадой…

– Рассадой? – нахмурился Денис.

– Да, души грешников – огород. Поле пшеницы. И они всегда… пожинают плоды. Они косят пшеницу. И готовят свой хлеб…

Души грешников…

Люди для демонов – просто еда.

Они выращивают нас, как овощи.

Нет, хуже…

– Вы просто скот…

От ее слов у меня по спине прошла ледяная дрожь.

– Скот, который откормили и… привели на убой…

Это и случилось с нами.

Нас собрали, как скот и привели на убой – лучше не скажешь!

– Какого это?

Дайна обратилась к Денису.

– Какого это осознать, что всю жизнь тебя растили, чтобы убить и съесть?

Денис молчал.

Я уже дошла…

Гора битого стекла…

Это наш шанс!

Парни, готовьтесь!

– Время трапезы, – сказала Дайна, – я уже так голодна… Андрианчик, ты будешь первым…

Дайна облизнулась, и из ее рта вырвался массивный поток черной зловонной субстанции.

– Я знаю, каким ты будешь вкусненьким…

Она уже идет к нему!

Дайна не намерена больше говорить с нами.

Она голодна…

– Стой! – кричу я.

Дайна замирает.

– Не трогай их!

– Что?!

Она неуклюже разворачивается ко мне лицом, переминаясь на своих руках-лапах.

– Что ты мне сделаешь…

Она не успела договорить – увиденное заставило ее заткнуться!

Я сжимаю в руках острый осколок стекла и приставляю его к животу.

– Нет! Не смей! – вырвалось у Дайны.

– Им нужен ребенок, так? Я – мать, и я властна над ним, пока он не родился. Им не следовало забывать об этом.

– Не делай глупостей! Ты не посмеешь!

– Посмею, если не уберешься сейчас же и не оставишь нас в покое!

Дайна замерла.

Я поставила ей жесткий ультиматум.

– Да, Дайна, тебе придется утолить свой голод в другом месте. Ты не тронешь меня, не тронешь Дениса и Андриана. Ты просто уйдешь. Иначе вашему ребенку конец!

Я надавила на кожу живота осколком, чтобы быть более убедительной. Это произвело впечатление на Дайну – она вся переполошилась. Она начала размахивать руками и задыхаться.

– Нет! Не вздумай! Не смей этого делать! Я не стану… я не стану есть вас! Только не убивай его! Он должен родиться! Он должен появиться на свет сегодня! Так должно случиться! Ты – его мать! Ты его родишь сегодня!

Мне совсем не хотелось об этом думать.

Держа в руках осколок и прижимая его к своему животу, я задумалась всерьез: может, стоит убить его? Так будет лучше? Он не должен им достаться!

Они так отчаянно его хотят…

А мне он совсем не нужен!

– Не убивай его, – повторяла Дайна, – прошу… я уйду… я все сделаю… я не буду есть вас… только не убивай его, ладно? Оставь…

Мы так и застыли.

Я с осколком в руках. И Дайна с беспомощным диким взглядом.

Все замерло.

А потом раздался голос Андриана:

– Я спасу твою душу, Дайна!

Мой взгляд устремляется за спину монстра, и я вижу, как Денис и Андриан, дружно сжимая банки с формалином в обоих руках… готовы бросить их.

Дайна топчется на месте… она хочет развернуться к ним…

Но все четыре банки уже взлетели в воздух!

Я убегаю в сторону.

Банки с формалином попадают в Дайну – бьют ее по голове, по телу, по рукам…

Сыпется стекло.

Течет формалин.

– Нет! – она ревет. – Что вы наделали?

Я отбегаю прочь!

И вижу… в руках Дениса появляется зажигалка…

Денис и Андриан переглядываются и улыбаются друг другу.

– Зажигай! – звучит голос Андриана.

Все происходило, как во время замедленной съемки: Денис поджигает зажигалку и бросает ее в Дайну. Пока огонек летит по воздуху, я убегаю как можно дальше от монстра, который вот-вот… обратится в живой горящий факел!

– Серафима!

Я бегу к Денису.

Дайна ревет.

Огонек попадает в формалин…

Струится пламя.

– Серафима!

Живот…

Черт!

Боль.

Снова!

– Да, гори! Сука! Гори!

Андриан ликует.

Огонь вспыхивает.

И тело омерзительного демона окутывает рыжее пламя.

Я слышу демонические вопли адской агонии…

– Серафима!

Боль снова пронзает мой живот, и я падаю на пол.

Денис бросается ко мне.

Вижу: Андриан прыгает и машет руками.

– Гори! Гори! Ясно! Чтобы не погасло! Гори! Гори!

Дайна ревет.

Она сгорает…

Я чувствую запах опаленной плоти.

Ее руки, ее кровавое тело, ее волосы, ее голова – все в огне. Она падает на пол. Ее кожа обугливается.

Демон обращается в пепел…

– Серафима!

Слышу звон битого стекла.

Мертвецы.

Они идут!

– Гори, мразь! Гори! Сдохни! Да!

Я смотрю на Дайну – алый свет в ее глазницах тухнет. Из ее рта вытекают остатки черной массы.

Она распласталась на полу, как прихлопнутый таракан…

Вверх поднимаются столбы дыма и снопы искр.

Ее тело обратилось в золу…

Дайна… обрела покой.

– Тебе не стоило этого делать.

Голоса. Они говорят. Со мной.

Мой живот… он растет!

Он стал еще больше!

И все смешалось!

– Мертвецы! – голос Андриана. – Здесь мертвецы! Бежим!