Дно разума - Алексей Атеев

– Вы не помните, случайно, имя этого гражданина?

– Очень даже помню. Его зовут Юрием Скоковым.

– Ага…

– И эти надписи имеются на монете или жетоне, который Скоков носит на ключах в качестве брелока.

– Понятно, понятно… Вместо брелока, значит… Очень интересно!

– У вас такой же?

– Что?

– Ну брелок.

– Нет, милая девушка, не такой. Наоборот, я ищу эту самую монету. И вот теперь вы мне сообщаете, что она у какого-то Скокова.

– Вы ее потеряли?

– Монету-то?.. Нет, так сказать нельзя.

– Ее у вас украли?

– С чего вы взяли? Отнюдь нет. Дело в том, что монета эта – историческая реликвия. После многолетних пертурбаций она попала к одному здешнему нумизмату, а вот у него ее действительно украли.

– Скоков?

– При чем тут Скоков? Нет, конечно. Украли раньше. А к Скокову, очевидно, она попала совершенно случайно.

Девушка, видимо, хотела что-то спросить, но не решалась.

«Похоже, он ей знаком не только как посетитель библиотеки, – размышлял Севастьянов, пристально смотря на библиотекаршу. – Возможно, их связывают какие-то иные отношения».

– Вы желаете вернуть монету? – наконец произнесла девушка.

– Вернуть?.. Но она не моя. Я просто хотел бы на нее посмотреть. Подержать в руках…

– Кажется, я могу вам помочь в этом.

– Интересно, как?

– Видите ли… – девушка замялась и покраснела. – Я встречаюсь с Юрием.

– Так-так.

– Могу одолжить у него монету и принести сюда.

– Неужели?

– Во всяком случае, попросить ее у него.

– Боюсь, он вам ее не даст, – высказал Севастьянов свои соображения.

– Почему вы так думаете?

– Я уже у него просил.

– Так вы знакомы с Юрой?!

– Имею такое счастье.

– И он…

– И он сказал мне, что ничего подобного у него не имеется.

– Но почему?! Какая в этой монете ценность?

– Еще не знаю. Думаю, и он не знает. В том, что он не желает мне ее показывать, несколько иная причина, чем стоимость. Монету, вместе с другими, похитили при налете на квартиру нумизмата. Потом она попала к Скокову. Не то он выиграл ее в карты у грабителя, не то просто присвоил себе.

– То есть украл?

– Ну не то чтобы украл… Взял со стола и сунул в карман. Может быть, даже случайно. Но потом он узнал: монета ворованная, и признаваться, что она у него, естественно, не стал, опасаясь, как бы его тоже не привлекли по этому делу. Такая вот история.

Девушка напряженно молчала, видимо обдумывая услышанное.

– Но что в этой монете такого уж интересного? – наконец спросила она.

– Еще раз повторяю: не знаю. Могу только предполагать. Из некоторых фактов следует, что хозяин монеты, вернее, тот, у кого она в данный момент находится, становится носителем некоей силы. Но что это за сила, как она действует и какой несет заряд: положительный или отрицательный… Вот в этом-то я и пытаюсь разобраться.

– Это что, розыгрыш? Вы меня мистифицируете?

– Почему розыгрыш?

– Как почему? Я не понимаю… Что за сила такая? О чем вообще идет речь?

– Не знаю, как выразиться, чтобы было понятно. Я и сам в это не верю, но предполагается: сила, о которой я рассуждаю… – Севастьянов запнулся.

– Ну-ну…

– Вроде как…

– Договаривайте, наконец!

– Не физическая, а… э-э… Вроде как мистическая.

– Другими словами, волшебная.

– Вроде того.

– Ну вы, гражданин, даете! А вы точно профессор?

Севастьянов достал из внутреннего кармана пиджака удостоверение и протянул девушке. Пока она внимательно изучала его, профессор обмахивал шляпой вспотевшее лицо, потом опять вытер его платком.

«Зачем я рассказываю ей подробности? – размышлял он. – Конечно, в них трудно поверить. Ведь и я сам не верю… Ну почти не верю. Мало ли что она знает этого Скокова. Что, скажите на милость, из этого вытекает? Ровным счетом ничего! С другой стороны, она, похоже, встречается с этим парнем. Значит, располагает какой-то дополнительной информацией, которая мне не доступна. То есть может помочь в изысканиях. Точнее, подтвердить или опровергнуть тот факт, что монета действительно оказывает влияние на окружающую действительность».

– Послушайте, Сергей Александрович, – сказала девушка, возвращая Севастьянову удостоверение, – я все равно ничего не понимаю. Юра Скоков – обычный рабочий парень, каких в нашем городе тысячи… Десятки тысяч. Он довольно привлекателен, хотя, по чести говоря, интеллект у него – ниже среднего. К тому же он судим. Встречаемся мы с ним чуть больше месяца, и за этот срок ничего странного, тем более сверхъестественного я в нем не наблюдала. Кстати, знакомство наше началось именно с этой монеты, вернее, с тех самых латинских надписей, которые присутствуют на ней. Он тоже пришел сюда с просьбой перевести их.

– Интересно.

– Да что тут особо интересного?

– И ничего, как бы это выразиться… экстраординарного в ваших отношениях не наблюдалось? – спросил Севастьянов, пристально глядя в девичье лицо.

Библиотекарша внезапно опять покраснела. Глаза ее забегали.

– Экстраординарного? – переспросила она, облизнув языком губы. – Не наблюдалось! Все как у всех.

– Хорошо. Но вы мне обещаете попросить у него монету? Чтоб я мог хотя бы взглянуть на нее.

– Попробую.

– Когда можно подойти?

– Сегодня понедельник… Давайте в среду. А лучше завтра позвоните. Сегодня я его навещу и все узнаю. – Она нацарапала на бумажке номер телефона и протянула его Севастьянову. – Значит, завтра. Желательно до обеда.

…После похорон матери Скок запил. Он сидел в землянке, тупо пялился в окно и поглощал один стакан за другим. Ни в водке, ни в закуске недостатка не было. И то и другое доставляла услужливая Маруся Спиридонова. Но и она очень скоро поняла: происходит что-то не то.

Ну понятно, горе… С кем не случалось подобное. Но нельзя же сутками жрать ее, проклятую!

– Я больше бегать за водкой не буду, – сообщила Маруся свое решение Скоку, когда он пребывал в относительно трезвом состоянии.

– Ну и хрен с тобой! – отмахнулся Скок. – Другие найдутся.

– Ищи других… Ищи… А я – все!

– Ну и вали.

Маруся, негодуя, покинула Скокову берлогу, но почти сразу после ее ухода явился сталевар Галушко в компании двух членов бригады.