Лотерея - Ширли Джексон

Утро 27 июня выдалось безоблачным, свежим и теплым, каким оно и должно быть в самый разгар лета; благоухали цветы, сочно зеленела трава. Ближе к десяти часам люди стали собираться на площади между почтовой конторой и банком. В иных местах, где народу тьма-тьмущая, розыгрыш лотереи тянется аж два дня, начиная с 26-го; но в этом поселке всего-то три сотни жителей, и если начать в десять утра, уже к обеду дело будет закончено.

Первыми, как всегда, объявились дети. Школа только недавно закрылась на каникулы, и ученики еще не успели привыкнуть к внезапно обретенной свободе — сбиваясь в стаи, они не сразу начинали играть и резвиться, а по инерции обсуждали школьные дела, учителей, оценки и наказания. Бобби Мартин загодя наполнил карманы камнями, и другие мальчишки тут же последовали его примеру, выбирая голыши покруглее. Все тот же Бобби вместе с Гарри Джонсом и Дикки Делакруа (здесь эту фамилию произносили как «Деллакрой»), не довольствуясь карманными запасами, сложили на углу площади целую кучу камней и бдительно охраняли ее от поползновений сверстников. Девочки держались в сторонке и болтали между собой, исподтишка поглядывая на ребят, а мелюзга копошилась в пыли или жалась к старшим братьям и сестрам.

Вскоре стали подходить мужчины, которые заводили обычные разговоры о посевах, погоде, тракторах и налогах, при этом стараясь не упускать из виду своих отпрысков. Они стояли плотной группой поодаль от кучи камней, и шутки их, на сей раз довольно пресные, сопровождались всего лишь улыбками, но не смехом. Вслед за мужьями подтянулись их жены в домашних платьях и выцветших жилетках. Обменявшись приветствиями и походя посудачив о том о сем, они присоединялись к своим благоверным и подзывали детей, которые шли на зов неохотно, так что его приходилось повторять по нескольку раз. Бобби Мартин увернулся от цепкой материнской руки и, хихикая, снова побежал к заветной куче. Но последовал резкий окрик главы семейства, и Бобби мигом вернулся к родне, втиснувшись между отцом и старшим братом.

Проведением лотереи — как и воскресными танцами, занятиями в подростковом клубе и маскарадами на Хеллоуин — руководил мистер Саммерс, всегда находивший время и силы для общественной деятельности. Этот круглолицый весельчак владел фирмой по торговле углем и был объектом всеобщего сочувствия из-за того, что не имел детей, притом имея жутко сварливую жену. Когда он появился на площади, неся под мышкой деревянный черный ящик, толпа оживленно зашумела.

— Нынче мы слегка припозднились, — сказал мистер Саммерс, взмахом руки приветствуя собравшихся. Его сопровождал почтмейстер мистер Грейвз с трехногим табуретом, который был установлен посреди площади, и мистер Саммерс водрузил на него черный ящик. Люди раздались в стороны, держась на почтительном расстоянии от табурета.

— Кто хочет помочь? — спросил мистер Саммерс, оглядываясь по сторонам. Наплыва желающих не обнаружилось. Наконец от толпы отделились двое — мистер Мартин и его старший сын Бакстер. Их помощь заключалась в том, чтобы придерживать ящик на табурете, пока мистер Саммерс рукой перемешивает билеты.

Исконные лотерейные принадлежности давно канули в Лету, а этот черный ящик начал свою службу еще до рождения Старины Уорнера, нынешнего поселкового патриарха. Мистер Саммерс неоднократно напоминал, что пора бы ящик заменить, но сельчанам не хотелось расставаться с этим — пусть даже вторичным — символом древней традиции. Поговаривали, что при изготовлении этого ящика использовались куски дерева, оставшиеся от его предшественника, который был сделан еще первопоселенцами. Каждый год по завершении лотереи мистер Саммерс поднимал вопрос о новом ящике, и всякий раз этот вопрос благополучно повисал в воздухе. И с каждым годом ящик неумолимо ветшал, да и черным он был уже лишь отчасти — скол на одной стороне обнажил некрашеную древесину, во многих местах черная краска поблекла или покрылась пятнами неизвестного происхождения.