Окончательно мертв - Шарлин Харрис

Пробежав какое-то время, мы наткнулись на заболоченное озеро. Болота и протоки — в Луизиане этого в изобилии. В них кипит жизнь, и на них приятно смотреть, или даже прогуляться по ним в каноэ или чем-нибудь в этом роде. Но плюхать туда пешком под проливным дождем — бр-р-р!

Может, с точки зрения ухода от погони это было хорошо, потому что на воде не остается запаха. Но с моей личной точки зрения болото — это ужас, потому что там грязно и полно змей, аллигаторов и бог знает чего еще.

Мне пришлось как следует взять себя в руки, чтобы побрести за Квинном, а вода была темная и холодная, потому что еще была весна. Летом это было бы как брести по теплому супу. В этот пасмурный день мы были почти невидимы для преследователей под нависающими деревьями, что хорошо, но те же условия значат, что любую притаившуюся тварь мы заметим примерно в тот момент, когда на нее наступим или когда она в нас вцепится. Это несколько хуже.

Квинн улыбался во весь рот, и я вспомнила, что в ареале естественного обитания тигров болот полно. Что ж, хоть один из нас доволен.

Озерцо становилось все глубже и глубже, и вскоре пришлось плыть. И опять-таки Квинн плыл с мощной грацией, которая меня как-то обескуражила. Я изо всех сил старалась плыть так же тихо и неслышно. На какую-то секунду, когда вдруг стало очень холодно и страшно, мне чуть не подумалось, что в фургоне сейчас было бы лучше… но именно чуть не, и только на одну секунду.

Я устала до невозможности. Мышцы тряслись после адреналинового выброса, когда мы вылетели из фургона, потом бег по лесу, а до того была драка в квартире, а еще раньше… Боже мой, у нас же был с Квинном секс! Вроде того… нет, точно секс. Более или менее.

После бегства из фургона мы еще не сказали ни слова, и вдруг я вспомнила, что видела у него кровь на руке, когда мы выломились наружу. Я его ткнула отверткой, не меньше одного раза, когда освобождала.

И я тут же произнесла хнычущим голосом:

— Квинн, давай я тебе помогу.

— Мне? — переспросил он. Интонацию я не поняла, а лица его я не видела, потому что он бежал в темноте впереди меня. Но мысли его были полны злости, смущения и гнева, который ему девать было некуда. — Разве я тебе помог? Я тебя освободил? Я тебя защитил от этих гадских вервольфов? Нет, я дал этому гаду тыкать в тебя пальцем, и смотрел, не в силах ничего сделать.

А, мужская гордость.

— Ты мне освободил руки, — напомнила я. — И сейчас тоже можешь мне помочь.

— Как? — повернулся он ко мне, глубоко расстроенный.

Я поняла, что он из тех мужиков, которые к обязанности защищать относятся очень серьезно. Одно из загадочных нарушений равновесия в Господнем творении — что мужчины сильнее женщин. Бабушка говорила, что так он уравновешивает весы, потому что у женщин стойкости больше и выносливости. Не уверена, что это правда, но я знала, что Квинн — потому, наверное, что он крупный и сильный мужчина, а еще потому, что он — оборотень, умеющий превращаться в тигра, баснословное воплощение красоты и смертоносности, — был в полном расстройстве от того, что не убил всех на нас нападавших и не спас меня от оскверняющего прикосновения.

Я бы тоже предпочла этот сценарий, тем более учитывая наше теперешнее затруднительное положение. Но ситуация сложилась иначе, вот и все.

— Квинн, — сказала я голосом столь же усталым, как я сама, — наверняка они ехали в какое-то место тут поблизости. Где-то в этом болоте.

— Потому-то они и свернули, — согласился он.

У него за спиной я увидела змею, свесившуюся с ветки над водой, и, очевидно у меня на лице отразился ужас, который я испытала, так что Квинн обернулся быстрее, чем я могла бы моргнуть, змея оказалась у него в руке, он хлестнул ею по дереву раз, другой и вот уже мертвая змея медленно поплыла прочь по тихой воде. Кажется, ему после этого стало намного лучше.

— Мы не знаем сейчас, куда движемся, но уж точно от них подальше, верно?

— В пределах моей досягаемости я не слышу ни одного работающего мозга, — сказала я, на миг прислушавшись. — Но я никогда не определяла, на каком расстоянии слышу мысли. Так что это все, что я могу сказать. Нельзя ли нам выбраться из воды, пока мы думаем, что делать? — спросила я, дрожа всем телом.

Квинн прошел ко мне и взял меня на руки:

— Обними меня за шею, — сказал он.

Ну, если он хочет вести себя как мужчина, меня это устраивает. Я обняла его за шею, и он двинулся по воде дальше.

— А не лучше ли будет тебе обратиться в тигра? — спросила я.

— Это может еще понадобиться, а я сегодня уже дважды перекидывался частично. Лучше поберечь силы.

— А ты какой тигр?

— Бенгальский, — ответил он, и тут хлеставший по воде дождь стих.

Тогда мы услышали голоса и остановились, обернувшись на звук. И пока мы стояли, застыв, я услышала, как справа от нас что-то большое скользнуло в воду. Метнувшись туда взглядом, в ужасе от того, что сейчас увижу, я обнаружила лишь почти неподвижную воду, будто только что мимо нас проплыла какая-то большая тварь. Я знала, что есть туры по болотам к югу Нового Орлеана, и местные неплохо зарабатывают, катая народ по темной воде и показывая аллигаторов. Хорошая сторона — местные получают деньги, а туристы видят такое, чего не увидели бы иначе. А плохая сторона — иногда местные жители подкармливают аллигаторов, чтобы приманить. И я подумала, что у аллигаторов могла выстроиться ассоциация: люди — еда.

Положив голову на плечо Квинну, я закрыла глаза. Но голоса не становились ближе, воя волков тоже не было слышно, и никто не хватал меня за ногу, чтобы утянуть под воду.

— Понимаешь, аллигаторы именно так поступают, — сказала я Квинну. — Тащат тебя под воду, топят и засовывают куда-нибудь, чтобы потом закусить.

— Детка, волки нас сегодня не съедят, и аллигаторы тоже.

Он засмеялся — низким грудным рокотом. И мне было очень приятно услышать этот звук. Через минуту мы пошли дальше. Деревья и островки стали смыкаться, каналы сузились, и наконец мы вылезли к куску твердой земли, на котором даже стояла лачуга.

Квинн поддержал меня, когда мы выходили из воды.

В качестве убежища лачуга оставляла желать лучшего. Может быть, когда-то это была пресловутая охотничья сторожка — три стены и крыша, больше ничего. А теперь и от этого остались развалины. Половина стен разрушилась, дерево сгнило, а металл крыши согнулся и покоробился, местами проржавев насквозь. Подойдя к куче материала, обработанного руками человека, я всмотрелась очень внимательно, но ничего не нашла, что могло бы служить оружием.

Квинн занялся сдиранием с рук остатков клейкой ленты, даже не поморщившись, когда она кое-где отдиралась с кожей. Я свою снимала осторожнее, а потом резко сломалась.

Свалилась на землю, прислонясь спиной к низкорослому дубу — его кора тут же глубоко вдавилась мне в спину. Я подумала обо всех микробах и паразитах, живущих в воде, наверняка ринувшихся в мой организм сразу, как только порезы попали в воду. Нелеченый укус, все еще перевязанный измазанным теперь бинтом, наверняка получил свою дозу мерзких частиц. Лицо распухло от полученных ударов. Вспомнилось, что позавчера только я смотрелась в зеркало и видела, что синяки, оставленные напавшими в Шривпорте вервольфами, наконец прошли. Ага, толку мне от того теперь.