Шок-рок - Стивен Кинг

Я ушел от Джона после восьми. У него в комнате было тактемно, что я едва видел его лицо. Разговор закончился, и я ушел, вот и всё. Ондаже не попрощался.

Я вернулся в пансионат. Когда я вошел в дом, полковник сщетинистыми усами поднял тяжелую черную телефонную трубку и сурово объявил:

— Это вас.

Я поблагодарил его, а он громоподобно откашлялся.

— Чарли? Это Джими. Ты его нашел?

Поколебавшись, я сказал:

— Да. Да, нашел.

— Он еще жив?

— В каком-то смысле, да.

— Где он, чувак? Мне нужно знать.

— Не уверен, что должен тебе говорить.

— Чарли… Разве мы не были друзьями?

— Были, пожалуй.

— Чарли, ты должен мне сказать, где он. Должен.

В голосе его звучала такой страх, что я понял: надо сказать.Я как бы со стороны, словно чревовещатель, слышал, как называю адрес. Я идумать не смел, что может случиться, когда Джими попытается вернуть своеговуду. Может, с самого начала мне не следовало совать нос в чужие дела. Говорятже, очень опасно связываться с покойниками. У покойников другие потребности,чем у живых, другие желания. Покойники куда более кровожадны, чем мы можем себепредставить.

На следующее утро после завтрака я отправился к Джону. Япозвонил в дверь, и меня впустила суетливая старушка, у которой на плече сиделполосатый кот.

— От вас, ребята, одни неприятности, — пожаловалась она,шаркающей походкой удаляясь по коридору. — Один шум. Только громкая музыка. Выпросто хулиганы какие-то.

— Простите, — произнес я, хотя и сомневался, что она меняслышит.

Я поднялся по лестнице к комнате Джона. Перед дверью язамешкался. Я слышал кассетник Джона и звук бегущей воды. Я постучался, нослишком тихо, чтобы Джон меня услышал. Постучал еще, уже громче.

Ответа не было. Лишь струйка воды из крана и кассетник,крутивший "У тебя есть опыт?".

— Джон! — позвал я. — Джон, это Чарли!

Я открыл дверь. Я знал, что произошло, еще до того, какполностью осознал открывшуюся моему взгляду картину. Джими побывал здесь доменя.

Туловище Джона лежало на пропитанном чем-то темнымпокрывале; его тело было вскрыто и разодрано так, что легкие, кишки и печеньбыли обильно разбросаны вокруг, скрепленные обрывками жира и кожи. Головаплавала в наполненной по края раковине, покачиваясь вверх-вниз вместе с потокомводы. Время от времени правый глаз укоризненно поглядывал на меня из-зафаянсовой закраины. Оторванные ноги в луже крови были засунуты под кровать.

Вуду исчез.

Я провел в Литлхэмптоне неделю, "помогая полиции врасследовании". Они знали, что я этого не делал, но сильно подозревали,что я знаю, кто это сделал. А что я мог им сказать — "Конечно, инспектор!Это был Джими Хендрикс!"? Меня бы тогда упрятали в одну из психушек напобережье в Истбурне.

Джими больше не объявлялся. Не знаю, как покойникипереплывают море, но точно знаю, что они это делают. Это одинокие фигурки,стоящие у поручней зарегистрированных в Исландии транспортных судов,всматривающиеся в пенную кильватерную струю. Это безмолвные пассажиры наместных автобусах.

Возможно, он убедил старуху забрать вуду обратно. Может,нет. Но я пришпилил к стенке у себя на кухне обложку альбома "У тебя естьопыт?", иногда смотрю на нее, и мне хочется думать, что Джими упокоился.