Во власти черных птиц - Кэт Уинтерс

– Отвезите меня туда и убедите Джулиуса, чтобы он впустил меня в спальню Стивена. Джулиус хочет меня сфотографировать и отправить снимок на конкурс. Мы можем сказать ему, что самое лучшее место для спиритуалистической фотографии – это комната Стивена.

– Но…

– Клянусь, я покажу вам душу, покинувшую тело. И вы перестанете так страдать из-за смерти вашей девушки.

Он надел маску и завязал тесемки на затылке.

– Я не уверен, что мне стоит пускать вас в мою машину…

– Здесь, в окне, ее фото, верно? – Я прижала ладонь к стеклу, отделяющему меня от фотографии красивой темноволосой женщины.

– Да, это Вив.

– Если бы вам оставалось жить всего несколько часов, – произнесла я, проводя по стеклу пальцами, оставляющими на нем бледные отпечатки, – и вы знали бы, что можете потратить эти последние драгоценные моменты на то, чтобы освободить ее душу, чтобы она могла упокоиться с миром, разве вы не сделали бы все от себя зависящее, чтобы ей помочь?

В его глазах заблестели слезы.

– Конечно, сделал бы.

– Тогда помогите мне освободить душу, которую я люблю. – Уксусный привкус горя обжег мне рот. – Защитите меня от Джулиуса, когда я в последний раз вызову Стивена.

Он наклонился ко мне:

– Вы… собираетесь освободить его дух?

Я кивнула:

– Пора. Мистер Дарнинг, они все должны оторваться от земли.

Он моргнул, и из его левого глаза скатилась слеза.

Я отняла ладонь от окна.

– Но обещаю вам: то, чему вы станете свидетелем в комнате Стивена, поразит вас больше, чем эксперименты Мак-Дугалла со взвешиванием, показания моего компаса или обычные фото Джулиуса Эмберса. Вы получите доказательство того, что ваша Вив продолжает жить в другом месте.

Он перевел взгляд с меня на снимок брюнетки, и я поняла: он решился.

Он пойдет со мной.

Я смогу исследовать последние воспоминания Стивена в той самой комнате, где он умер.

* * *

В последний раз я пересекла бухту Сан-Диего на пассажирском сиденье темно-красного автомобиля мистера Дарнинга, сунув себе под ноги свою черную сумку. Как только «Рамона» остановилась у причала, мистер Дарнинг нажал на педаль газа и мы помчались по острову, который был совсем не островом, мимо трамвайных путей, по которым мы с тетей Эвой добирались до дома Эмберсов, и вдоль побережья беспокойного Тихого океана, пока наконец не подъехали к двухэтажному зданию с коричневой крышей.

Он припарковался у тротуара и заглушил двигатель.

Три вороны сидели на коньке крыши. Их громкое карканье звучало зловещим хохотом на фоне рева океана, и я была готова поклясться, что они смотрят мне прямо в глаза.

– О нет. – Мой череп стиснула вспышка жгучей боли. – Вы были правы.

Я ссутулилась.

Мистер Дарнинг ударом распахнул свою дверцу.

– Я был прав насчет чего?

– Я не смогу выйти из машины, пока эти птицы не улетят.

– Почему?

– Я вижу их клювы.

– Не понял?

– Они как ножницы. Они могут растерзать меня на клочки. Мне не нравится, как они на меня смотрят.

Мистер Дарнинг не пошевелился.

– Убейте их! – закричала я хриплым голосом, испугавшим нас обоих.

Он вышел из машины и захлопал в ладоши.

– Кшш. Пошли вон, птицы! Убирайтесь отсюда.

Коварные птицы даже не шелохнулись.

– Бросьте в них чем-нибудь. – Я сползла еще ниже по кожаной обивке. – Скорее, пока они не учуяли запекшуюся кровь на моей одежде.

– Какую кровь? Почему вы так говорите? Ваш голос звучит иначе.

– Просто убейте их.

– Я не могу бросать камни в чужие крыши. Сейчас я возьму с заднего сиденья свой чемоданчик с фотопластинами, и мы войдем внутрь. Не обращайте на птиц внимания.

– Я не могу не обращать внимания. Посмотрите на их глаза. Они за мной наблюдают.

Он попятился от машины.

– Вы начинаете меня пугать. Пожалуйста… позвольте мне забрать с заднего сиденья пластины.

Темные убийцы на крыше захлопали крыльями и поднялись в воздух. Я пригнулась и ахнула, закрывая голову руками и ощущая их перья на своей шее.

Мистер Дарнинг коснулся моей спины, и я вздрогнула.

– Птицы улетели на восток и скрылись из виду. Вы можете их не бояться. Хорошо?

Я подняла голову и убедилась, что птиц действительно нигде нет.

– Хорошо. – Ко мне снова вернулся голос. – Простите. В последнее время они меня очень беспокоят.

Он открыл дверцу машины, чтобы я могла выйти.

– Успокойтесь и перестаньте так дрожать. Бояться нечего.

Несмотря на храбрые слова, у него самого дрожали руки.

Внезапный приступ головокружения дезориентировал меня, сбивая с пути, но я старалась глубоко дышать и упорно продвигалась к парадному крыльцу, не забывая о вероятности возвращения ворон. И гриппе. Головокружение и дезориентация могли быть первыми признаками лихорадки.

Стук мистера Дарнинга во входную дверь показался моим ушам оглушительным, как пушечные выстрелы. Мы безрезультатно прождали почти минуту, затем он постучал еще раз.

Я оперлась о стену под фонарем у двери.

– Что, если Джулиуса нет дома?

– Тсс. Давайте прислушаемся. Вдруг он просто не хочет нам открывать. Вы не слышите шагов?

Мы приблизились к двери и замерли, но я не слышала ничего, кроме рокота волн, бьющихся о берег по ту сторону улицы.

Мистер Дарнинг сглотнул и посмотрел на меня.

– Возможно, он умер.

– О нет. – Я нажала на медную дверную ручку. Заперто. – Нет!

Я налегла на дверь, как будто у меня хватило бы сил ее сломать.

– Этого не может быть. Его кузина приходила к нам вчера. И во время ее визита Джулиус был еще жив.

Мистер Дарнинг покачал головой:

– То, что он был жив вчера, с этим гриппом не означает ровным счетом ничего.

– Не напоминайте мне. Моя тетя…

– Простите.

Я покосилась назад, на пустую лужайку, где недавно ожидала очередь клиентов фотостудии. Я представила себе студию… и окна, стилизованные под иллюминаторы.

– Ой… погодите… Вход Стивена.

Я сбежала с крыльца.

– Куда вы?

– Стивен забирался в студию через окна, – объяснила я, пробираясь по мокрой лужайке, – чтобы спасти оборудование от ночной сырости, когда Джулиус оставлял их открытыми.