Хрусталь - Антон Щегулин

- Я Чистякову говорила. Но у него же нет авторитетов и кумиров, он сам себе на уме, что хочу, то и ворочу.

- Наворотил.

- Это ещё что, там такие мутные игры с Оленковским. Старый маразматик совсем берегов не видит, такое ощущение, что его главная задача – это войти в историю первооткрывателем Второго Универсума. Полигон будет корёжить? Ничего страшного. Всё равно скоро червей кормить, а так хоть попытался. – Она сделала паузу, глядя перед собой. – Чистяков с ним неплохо спелся. Они друг друга стоят.

- Тем не менее, решает не Оленковский, а Рыбочкин. Так что надежда есть, получается.

- Надежда на что? Сейчас время перемен, в такие времена оставь надежду, всяк сюда входящий.

Макс прокашлялся и облокотился на стол, глядя безучастным взглядом на мельтешащие графики.

- Турбины на пределе, контуры под максимальным давлением, а это хоть и сильно модернизированные, но всё ещё древние PRISM. Если мы сейчас понизим выработку энергии, опять будет колбасить весь контур…

- В конце концов не ЛПВО единым живы, да и прилётов давно не было. Может быть они совсем отчаялись?

- Ты вообще новости читаешь? Сейчас начинается новый виток обострения. Собирают ударную группу как раз на нашем направлении. Отчаяться можем только мы, если вдруг у противника появится боевая задача закидать нас ракетами.

- Да, ты прав… Я вообще ничего не читаю. Некогда.

- Сейчас ещё договариваться с электриками, как мы будем магистрали все перенастраивать. Опять город полдня без света простоит, а то и сутки.

- В прошлый раз было трое суток, мельчаете.

- Ага, у меня в бороде седые волосы появились уже. На голове и вовсе выпали.

- Ты стал лысым задолго до этого.

Макс угрюмо кивнул головой, снял очки и протёр глаза.

- Чего ты вообще сюда припёрлась? Работы нет что ли? Ещё и меня отвлекает.

- Сам позвал же, лысый увалень.

- Видишь моё лицо? Я похудел от нервов. Одна ты только ходишь румянцем заливаешься. Генетическое животное.

- Зато с духологами не везёт, что ни специалист, то какой-то низкоуровневый и совершенно некомпетентный. Уже с двумя рассталась по обоюдному.

- Почему я не удивлён?

- Шаров на меня наорал, сказал, что я фифа, которая гнёт пальцы, мол, невозможно найти ко мне подход, потому что главная моя задача – всех достать и довести до белого каления.

- И в чём он неправ?

- Ты вообще на моей стороне или на чьей?

- Я на стороне безопасности. Контур не должен рвануть, а ЛПВО должны продолжать сбивать ракеты.

- Не драматизируй, у нас авиабаза с пятнадцатью гиперджетами.

- Это меня и пугает. – Макс отвлёкся, чтобы посмотреть на свой монитор и внести в базу какие-то новые данные. – Кого в итоге назначили?

- Моим духологом? Без понятия.

Глава двадцать первая

- Твоя Касьянова мне поперёк горла уже встала. – Шаров рвал и метал. – Уже двух духологов довела до отказа.

- Почему сразу моя? Была бы моя, я бы сейчас с ней в постели лежал, а не с тобой говорил.

Витя гневно зыркнул на меня.

- Твоя, твоя. Хотел помочь? Иди работай с ней!

- Что?! В смысле?

- Калибруй в пуле, выслушивай её претензии и постарайся не сойти с ума. Ты хотел работу? Вот тебе дополнительная работа, закачаешься. У тебя как раз где-то пылится диплом духолога из какой-то левой шарашки.

Я на пару мгновений опешил, но затем понял, что предложение меня устраивает, и я готов взяться за работу хоть сейчас.

- Кстати, сам договаривайся с ней о встречах. – Он протянул мне бумажку с телефоном. – Достала.

Я принял бумажку, несмотря на то, что её контакты у меня до сих пор остались.

- Ты же понимаешь, что я не совсем об этом хотел поговорить?

- А о чём? – Заведующий отделением явно был не в настроении.

- Во-первых, пробей, пожалуйста, Афанасьеву. Мне сказали, что она сейчас здесь.

- Даже не понадобится пробивать. Она в реанимации и лучше ей, скорее всего не станет.

- Пустоты?

- Они самые.

- Ну почему ты мне не сообщаешь об этом ничего?! Я же тебя просил!

- У меня тут помимо твоего залихватского героизма есть ещё дел вагон и маленькая тележка, так что отчитываться не обязан.

- Колбов. С ним что?

Витя встал со своего рабочего места, открыл шкафчик, выдал мне медицинский халат, перчатки, маску и шапочку.

- Надевай, бери с собой больничный планшет, - Он протянул мне включенный планшет. – и отправляйся сам всё узнавай. Лечащий врач Колбова – Тимашев Андрей Вячеславович. Удачи, мой друг.

Я повиновался, быстренько нацепил униформу и нашёл Тимашева. Тот как раз выходил из ординаторской, я обрисовал ему ситуацию, после чего Андрей позвонил Шарову, уточнил действительно ли всё так и пригласил меня посмотреть на пациента. Колбов выглядел потрясающе. Не то, чтобы он во время госпитализации выглядел плохо, но сейча – просто загляденье, помытый, чистый, бритый, как будто даже похудел.

Помимо этого, я осознал, что его перевели в совершенно другую палату, которая отличалась от всех остальных. Здесь не было окон, вместо них – большой прозрачный купол. На стене монитор. Андрей сказал, что пациенту разрешено смотреть только на природу. Всё помещение стерильно белое, а освещение – голубоватое, яркое. Помимо мягких стен, тут была лишь кровать. Койка повышенной комфортабельности.

Самого Колбова обвешали различными датчиками с головы до ног, но судя по его виду, мужик не жаловался. Я взял историю болезни, внимательно изучил её и обратился к Андрею Вячеславовичу с вопросом.

- Торможение мозговой активности?

- Тестирую, наблюдаю изменения. Никите Петровичу повезло, да, Никита Петрович?

Колбов кивнул, он читал книжку до нашего прихода, но теперь отложил и смотрел в купол.

- Он на транквилизаторах?

- Да, но это ещё не всё. – Андрей перевернул несколько страниц истории болезни, показал мне, потом оглянулся на дверь. – Я провел ряд исследований. Пойдёмте в ординаторскую, расскажу.

Через пару минут мы оказались внутри ординаторской, и он подошёл уже с планшетом, отложив историю болезни.

- Перекинул, можете открыть у себя.

Я открыл.

- Начинал с томографии, затем электроэнцефалография, рентген и очень много прогонов – через «пулю». В итоге у нас на руках подробнейшая карта мозговой активности. Я также проверил