Осатаневшие - Джефф Стрэнд

убить, – улыбнулась Рэйчел. – Даже если бы отец по-настоящему разозлился, худшее, что тебе бы грозило, – крики и оры. Он бы орал и вопил, на лбу бы вздулись вены, ты бы даже мог решить, что твоя жизнь в опасности, но нет. Я сейчас не защищаю тебя от скандала. Просто мне кажется, что я должна сказать об этом сама. Возможно, отец проявил бы больше уважения, если бы услышал все от тебя, но мне все равно. Мне важно вести этот разговор на своих условиях и дать понять, что я действительно этого на сто процентов хочу.

– Ну, тут спорить сложно, – сказал я. – Уверена, что мне нельзя просто остаться здесь?

– Уверена. Это может занять какое-то время, и, если ты будешь здесь, отец захочет услышать и тебя. Приходи через час. Нет, через полтора.

– Хорошо. Звучит позитивно.

Мы поцеловались напоследок, и Рэйчел открыла дверь. Я был готов, что Малькольм кованым мыском сапога вышибет мне зубы, но не увидел его нигде, даже в окне дома.

– Ох, не хочу тебя расстраивать, – сказал я, замирая на пороге, – но, пожалуйста, не выходи на улицу одна, пока не закончится история с Алленом.

– Не буду.

Она направилась к дому Малькольма, а я – к своей машине. Я по-прежнему чувствовал, что должен остаться, но… нет. Все, что я мог сказать Малькольму, сейчас было неважно. Я не собеседование на роль опекуна проходил – я намеревался стать парнем Рэйчел. Если она хочет дать отцу понять, что сама так решила, то и сообщить об этом должна сама.

Впрочем, признаюсь: я ускорил шаг, едва услышал, как захлопнулась дверь.

Глава 15

Оставаться одному сейчас было никак нельзя: я бы с ума сошел по тихой грусти. Можно, конечно, сидеть в машине с Игнацем и говорить якобы с ним, а не с самим собой, но… Я все равно не нашел бы себе места, пока не узнал, чем закончилась беседа Рэйчел и Малькольма. Чтобы отвлечься, надо было поговорить именно с человеком.

«Может, позвонить Чаку», – пришло вдруг в голову.

Нет. Едва ли он меня поймет.

Воскресенье, разгар дня. Может, в «Пьяной пустоши Дуга», с которой началась эта история, кто-нибудь есть? Партия в бильярд сейчас как раз помогла бы расслабиться.

– Как думаешь, Игнац, – спросил я, – я рехнулся?

Игнац ничего не сказал.

Я не стал больше разговаривать с псом вслух. Но все-таки… неужели я рехнулся? Я ведь не то чтобы чах от одиночества. Партнершу до сих пор не завел только потому, что не удосуживался выйти в люди и с кем-то познакомиться. Но даже если все это отбросить, мы из разных мест. Отношения на расстоянии редко приносят плоды.

Я собирался начать встречаться с двадцатитрехлетней изуродованной девственницей. Охренеть.

Неужели ее внешность действительно так быстро перестала иметь значение? Я искренне в это верил. Мне нравилась сама Рэйчел, нравилось проводить с ней время, нравилось разговаривать. Если бы не ее лицо, я бы вцепился в любую возможность быть с ней. И что же меня останавливало, если я вроде как выше того, чтобы судить по внешности?

Да ни черта меня не останавливало.

Ну ладно, до хрена всего. На Рэйчел все еще отчасти висел эмоциональный груз. Она веселилась и прикалывалась, но, должно быть, частенько кричала, просыпаясь в своем сарае.

Я мог бы разделить с ней этот груз. Как-то встречался с женщиной, у которой был угрюмый ребенок, – и было хорошо всем.

А устроит ли меня, что, куда бы мы ни пошли, люди будут на нас пялиться? Я предпочитал думать, что устроит.

Да и вообще, я ведь тот еще домосед. Мы можем сидеть дома и смотреть кино. К тому же Рэйчел так или иначе не торопит события, не собирается уезжать со мной. Я могу регулярно ездить к ней, на озеро Глэдис. Посмотрим, как сложится. Пусть все идет своим чередом. Мы ведь не клялись в вечной верности. Если кого-то из нас что-то напряжет и появится желание уйти – не вопрос. Я ведь не обещал Рэйчел луну с неба.

Черт, как только она снова привыкнет выходить в люди – возможно, променяет меня на кого-то помоложе.

Я припарковался перед «Пьяной пустошью Дуга» и зашел внутрь. Заведение было почти пустым, только за бильярдным столом стоял мой старый знакомый Луи. Он обнимал какую-то симпатичную девушку (как я понял, невесту), а вот Эрика нигде видно не было.

– Привет. – Я подошел и пожал ему руку. – Я Джейсон. Мы тусили несколько дней назад. – Я понял, что он основательно напился и надо бы ему напомнить, кто я такой.

– Да-да, помню. Это моя невеста Холли.

– Привет, Холли.

– Привет, – ухмыльнулась она. Ухмылка тут же породила морщинку, и я понял, что на девушке тонны косметики.

– Может, я сыграю с победителем?

– О, мы уже закончили, – сказала Холли. – Он вторым ударом загнал черную восьмерку. Мы просто валяем дурака. Но можешь сыграть со мной.

Я бросил в прорези два четвертака, и мы начали.

– Я слышал, с нашей последней встречи у тебя куча интересного случилась, – сказал Луи. Холли тем временем примерялась кием.

– Ты о чем? – спросил я, хотя вообще-то не люблю включать дурачка.

– Ты ведь общался с Болячкой, верно?

– С Рэйчел. Общался, да.

Луи неприятно засмеялся.

– Не могу поверить, что ты признал! Хочешь сказать, это правда?

– Да, правда. – Желание играть как-то внезапно схлынуло. – Она великолепна. Она бы тебе понравилась.

– Чувак, ну ты даешь. У нее, наверное, слюни изо рта текут?

– Нет.

– Как она вообще разговаривает? Она хоть говорить может?

– Да, Рэйчел нормально говорит. Губы обгорели не так сильно, как все остальное.

– Без обид, но это безумие – обедать с ней и все такое.

Я, конечно, порой сам об этом думал, но тут взъерепенился.

– Тебя разве не тошнит, когда ты на нее смотришь?

– Нет.

Луи улыбнулся Холли.

– Ты бы видела его, когда мы заглядывали к ней в окно! Он чуть не описался. Повтори, что ты сказал. Для нее. Это было чертовски забавно.

– Я уже не помню, что тогда сказал.

– «Что это за хрень?!» – Луи дернулся, как бы отшатываясь. Я надеялся, что он утрирует, преувеличивает, как плохо это выглядело.

– Да, точно, вспомнил. Знаешь, с моей стороны это было ужасно. Следующим утром я был так подавлен, что пошел извиниться. Именно тогда я узнал, что Рэйчел – замечательный человек. Она полная противоположность пьяным дуракам, которые подглядывают в чужие окна по ночам. Так что прошу не говорить того, чего не сказали бы ей в лицо. Давайте уже просто играть.

– Ей в лицо, –