Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

Я шагнул вперед, но командор Хьюз задержал меня, выставив руку.

– Стойте, – тихо произнес он.

– Что такое?

– Они пришли сюда гораздо раньше нас. Почему они так близко?

– Ваши мысли?

– Я думаю, – сказал командор, – они остановились здесь не без причины.

Я наконец сообразил, о чем речь.

– Гаубица?

– Именно. Видите ее?

– Вообще ничего не вижу, – пожал плечами я. – Только мерцание факела. А вы что скажете, мистер Бэнкс?

– Там она, – отозвался сержант. – Стоит у самого поворота. Идеальное место для засады.

Я отступил в сторону от входа в пирамиду. Теперь я тоже мог различить смутные очертания гаубицы-двенадцатифунтовки, едва заметные в неверном свете факелов. Ее жерло смотрело на меня, будто пасть доисторического хищника, поджидающего в своем логове готовых рискнуть смельчаков.

Только недавно мы собственными глазами наблюдали, что́ может сотворить картечь с человеком при выстреле в упор. Повторять судьбу освежеванного безумца, подставившего себя под свинцовый ураган, мне совершенно не хотелось.

Однако Джек был там, за гаубицей, в руках спятивших убийц. И одному богу известно, что они собирались с ним сделать.

– Как же нам пройти? Коридор ярдов пятьдесят в длину, а то и больше. Если они успеют выстрелить…

– …от нас мокрого места не останется, – закончил командор Хьюз.

– А у пушки кто-то стоит?

– Вроде бы нет, – сказал сержант Бэнкс. – Дураки, что с них взять.

Тут мне в ноздри ударил запах – едва различимый, но знакомый. Остальные, кажется, тоже его учуяли, однако узнали только мы с Цзя-ин.

– Чем это воняет? – спросил Бэнкс.

– Опиумом, – ответил я.

Бэнкс презрительно хмыкнул.

– Я ж говорю: дураки. Устроили такую ладную засаду, а потом решили расслабиться и покурить отравы.

– Надо этим воспользоваться, – сказал я. – Тихо подкрадемся к ним и нападем.

Командор Хьюз согласно кивнул. Медленно и неслышно я прокрался по коридору, не спуская глаз с темного силуэта гаубицы – затаившегося железного гиганта, массивного и внушающего ужас, готового обрушить верную погибель на неосторожную жертву.

Остальные по-кошачьи крались следом за мной. Все крепко сжимали в руках оружие и напряженно вглядывались в мерцающие всполохи, ловя малейшее движение. Если кто-то из безумцев выйдет к пушке – мы обречены.

Каждый шаг словно растягивался на часы. Каждый выдох в гулком коридоре звучал громче пистолетного выстрела. Каждая клеточка моего организма молила бросить все и пробежать последние ярды, чтобы оказаться позади жерла – там, где град картечи уже не страшен.

Голоса постепенно становились громче и отчетливее. Люди вели непринужденную беседу, время от времени посмеиваясь. Будто наши враги не стратегическую точку удерживали, а устроили пикник.

А потом я услышал голос Джека, столь же ясно различимый, сколь и нотки страха в нем.

– Уберите руки! – говорил юноша. – Отстаньте от меня, мистер Боггс!

Позабыв о всякой осторожности, я рванулся к повороту. Последние несколько ярдов я преодолел бегом; мои ботинки издавали громкий, гулкий, ритмичный топот.

– Тише, доктор! – зашипел мне вслед командор Хьюз.

Спорить было некогда. Он не видел, что́ Боггс проделал с несчастным фельдшером – и что, без сомнения, собирался проделать с Джеком, если мы не вмешаемся.

Поэтому пришлось рискнуть всем – рискнуть и надеяться, что даже если кто-то за поворотом услышит шум, то от неожиданности вовремя не среагирует.

Увы. Не успел я добежать до пушки, как на стене коридора выросла тень, а следом возник один из освежеванных.

Мы столкнулись у самой гаубицы. Человек выглядел скорее озадаченным, словно был весьма удивлен меня увидеть. Красная маска из мяса и мышц приняла недоуменное выражение.

– Доктор?..

Кожи у него на лице не было, но голос я узнал. Тёрнер, лейтенант морпехов. В одной руке он держал саблю, в другой – факел.

По глазам я понял, что он заметил командора Хьюза и остальных. Дальнейшее зависело от того, кто успеет первым: достанет ли Тёрнер до вытяжного шнура, чтобы произвести выстрел из двенадцатифунтовки, или я его остановлю.

Мы оказались у пушки одновременно. Руки у лейтенанта были заняты, и ему пришлось бросить факел. В это-то мгновение я его и настиг.

Тёрнер выставил впереди себя саблю, но я отбил ее в сторону и, навалившись всем весом, прижал противника к стене. Он схватил меня за правую руку, я схватил его, и какое-то время мы старались выкрутить оружие друг у друга.

– Вам сюда нельзя! – процедил Тёрнер сквозь зубы. – Мы так близки к цели!

За спиной у меня послышался топот ботинок, и голову лейтенанта пришпилило к стене стальным штыком. Сабля со звоном выпала из разжавшихся пальцев, а свет в глазах потух.

– Скотина. Никогда он мне не нравился, – бросил сержант Бэнкс, извлекая штык из черепа Тёрнера. Тело лейтенанта осело на пол.

– Остальные наверняка это услышали, – сказал подбежавший к гаубице командор Хьюз. – Поспешим!

Пока фактор внезапности на нашей стороне, упускать его было нельзя. Мы немедля завернули за угол и увидели остатки отряда Уэста: девять или десять человек, почти все в расслабленных позах; опиумные трубки дымятся в руках, оружие на земле.

Самого Уэста я не увидел, зато увидел громилу-матроса. Боггс стоял поодаль от освежеванных спутников, держа в своих лапищах вырывающегося Джека.

– Джек! – закричал я, и мой возглас стал сигналом к началу драки.

Освежеванные бросились к оружию, чтобы встретить наш натиск. Первому командор Хьюз вспорол горло, не успел тот схватиться за саблю. Второго сержант Бэнкс застрелил в сердце из ружья, а третьему проломил череп прикладом.

– Вперед, доктор! – крикнул он.

Я пробежал мимо него в образовавшуюся после нашего внезапного нападения брешь; Цзя-ин вместе со мной. Один освежеванный встал у меня на пути с занесенной саблей, но я успел на ходу снести ему голову. Следующему я выстрелил из револьвера в грудь. Безумец не упал, а, схватив мой пистолет, вывернул его из руки, потом вцепился в меня. Он был очень близко, и мне не хватало замаха для удара саблей; пришлось бить его по голове эфесом, чтобы отстал.

Пока я боролся, Цзя-ин проскочила дальше и последним выстрелом убила третьего освежеванного. Отбросив теперь уже пустой револьвер, она не останавливаясь двинулась прямо на Боггса с выставленной перед собой пикой.

– Цзя-ин! – крикнул я ей вслед. – Берегись!

Боггс заметил ее. Отшвырнув Джека на пол, он одной рукой вытащил из-за пояса револьвер, а другой – абордажный топор.

Цзя-ин никак не успела бы покрыть оставшееся расстояние. Продолжая борьбу со своим противником, я видел, как Боггс поднимает пистолет,