Пленённые бездной - Тая Север

— Если только не вернуть им то, что они ищут. Кернос. Им нужен он.

Тэйн провёл рукой по лицу, а затем вцепился в свои волосы, беспорядочно взъерошивая их.

— Говори тише! — прошипел он, и в его глазах вспыхнул не страх, а что-то другое — резкое, почти животное опасение. — Откуда ты о нём знаешь?

Во мне загорелась маленькая, хрупкая надежда. Он знает. Он что-то знает.

— Мне рассказала служанка Айза. Если я верну им камень, война закончится! Они уйдут обратно в свою долину и оставят нас в покое. Это шанс, Тэйн! Ты же веришь мне? Мы друзья!

Он резко схватил меня за плечо, его пальцы впились в кожу сквозь ткань с такой силой, что я вздрогнула от боли.

— Забудь. Оставь эти попытки. Мы справимся сами. Перебьём всех, кто вылезет из своих нор. У нас преимущество — они не могут покинуть Бездну. Они заключены там. Пусть там и сгнивают!

Когда его хватка стала ещё болезненней, во мне что-то вспыхнуло. Не боль, а что-то иное — резкий, жгучий спазм в самом низу живота. Внутри что-то зашевелилось, зашипело.

«Чужой! — вопила тьма внутри меня. — Угроза!»

Я не успела даже подумать. Тёмная волна вырвалась из меня — не под моим контролем, а сама по себе, как рефлекс.

Тэйн отлетел от меня, будто его ударили невидимым кулаком. Он врезался в стену с глухим стуком. Полки качнулись, с них посыпались мелкие фарфоровые безделушки, разбиваясь о паркет с тонким звоном. А сама я стояла, окутанная клубящейся, живой тьмой, которая больше не слушалась меня.

Он подскочил на ноги, резко встряхнув головой, и осмотрелся, его взгляд метнулся к тому месту, где я только что стояла.

— Энни? — голос его был сдавленным, полным шока и непонимания. Он смотрел прямо сквозь клубящуюся тьму, которая скрывала меня, но не видел ничего, кроме пустоты.

Внутри меня что-то шевельнулось — не страх, не ярость, а нечто инстинктивное, глубокое и чужеродное. Звук, который не был звуком, а скорее мыслеформой, пронесся в сознании:

«Враг. Опасность для рода.» — шептала тьма.

51. Ребенок монстра

— Что всё это значит? — Тэйн оперся о дверь, надёжно перекрывая выход. Сквозь стены я ходить не умела — хотя и не пробовала никогда. В отчаянной попытке я шагнула к стене, протянула руку… но лишь упёрлась пальцами в холодную, твёрдую поверхность. Ничего не произошло.

Я судорожно пыталась успокоить взбунтовавшуюся тьму, вернуть себе видимость. Но чем сильнее я старалась, тем плотнее она окутывала меня. Паника нарастала: а вдруг я навсегда останусь невидимкой? Почему тьма так резко отреагировала на Тэйна? Что означала та фраза — «угроза рода»? Если бы тьма отвечала на вопросы внятно, всё было бы куда проще. Но вместо этого до меня доносились лишь обрывки бессвязных фраз.

— Прости меня, если я больно схватил тебя и ты испугалась… или был слишком груб в разговоре с тобой. Давай попробуем ещё раз, — тихо произнёс Тэйн, опустив голову.

Я медленно приблизилась к нему, хотя он не мог меня видеть.

— У меня не получается, — почти плача выдохнула я. Эмоции переполняли, вырывались наружу, ломая привычные границы самоконтроля. Хотелось просто разрыдаться от этой нелепой ситуации.

Взгляд невольно упал на кровать. Там лежал камень — тот самый, что жёг кожу при прикосновении. Но он хотя бы помогал удерживать тьму под контролем. Вот только сколько я смогу выносить эту жгучую боль?

— Энни, ты всё ещё здесь? — настойчиво повторил Тэйн, не сдаваясь.

В ответ я пнула фигурку, лежавшую на полу, направив её в его сторону. Маленький фарфоровый осколок прокатился по полу, звякнув у его ног.

— Чёрт, — Тэйн выдохнул, и на его лице появилась невесёлая, понимающая улыбка. — До меня только сейчас дошло. Ты теперь одна из «избранных». Интересная способность — невидимость. — Он сделал паузу. — Сними её, ладно? Давай просто поговорим.

Я пыталась. Внутри себя я искала какой-нибудь выключатель, рычаг, любую точку контроля. Я представляла, как тьма стекает с меня, как вода. Но ничего не происходило. Абсолютно ничего.

— Да я не могу, глупый! — крикнула я уже на грани, и голос сорвался в почти детский визг от отчаяния.

Мысленно я кричала тьме, вкладывая в слова всю силу убеждения:

— Тэйн — друг! Он близок мне! Он не причинит нам вреда!

Но тьма оставалась глухой, пульсируя вокруг плотной, непроницаемой пеленой. Она будто ждала чего‑то — или кого‑то.

И только когда я почувствовала, как последние капли сил покидают меня, словно утекают сквозь пальцы, тьма наконец дрогнула. Сперва едва заметно — словно волна, отступающая от берега. Затем пульсация стала ритмичнее, мягче. Окружающее пространство медленно проступало сквозь чернильную завесу: очертания мебели, свет из окна, лицо Тэйна, на котором смешались тревога и облегчение.

Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах.

Тэйн шагнул ко мне и протянул руку, но замер в сантиметре от моего плеча, словно боялся, что одно неловкое движение снова сделает меня невидимой.

— Не делай так больше, — тихо попросил он.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка не успела оформиться. Ноги вдруг стали ватными, пол ушёл из-под них. Последнее, что я увидела, — как он бросился вперёд, чтобы подхватить меня.

Во рту было сухо, будто я наглоталась песка. Знакомые голоса доносились совсем рядом — один мелодичный и звонкий, другой, более низкий, с приятной, спокойной глубиной. Их смех — жизнерадостный, до боли знакомый — задевал внутри что‑то давно забытое, тёплое.

Я открыла глаза.

Келен, облокотившись о высокий резной комод, о чём-то рассказывал, и на его лице играла лёгкая, непринуждённая улыбка. Тэйн стоял рядом, слушал, и уголки его губ тоже были приподняты.

Меня словно отбросило назад во времени. Если бы не эта чуждая, подавляющая роскошь вокруг, я бы могла поверить, что всё, что случилось, было просто кошмаром. Что мы всё так же в нашей старой казарме, и ничего не изменилось.

Келен повернул голову, будто почувствовав мой взгляд на себе.

— Энни… Ты как? Хочешь пить? — он тут же сорвался с места, торопливо шагнув к кровати, чуть не споткнувшись о собственную ногу.

Я попыталась сесть, но тело казалось чужим, неповоротливым.

— Всё… в порядке, — прошептала я, с трудом сглатывая. — Просто немного… странно.

Тэйн шагнул ближе, внимательно всматриваясь в моё лицо.

— Ты напугала нас,