Священные холмы - Ольга Крючкова

Кто сосчитает века луны, если не я?

Кто укажет место, куда уходит на покой солнце, если не я?[22]

Найси давно не слышал эту песню. Он вспомнил, как лет пять назад, когда были ещё живы родители, отец сидел зимой около пылающего очага, перебирая струны лиры, подаренной самим королём Онейла, и песнь лилась из его уст. Элва в такие минуты прекращала всякие хлопоты по хозяйству, садилась напротив мужа и наслаждалась теми редкими счастливыми минутами, выпавшими на её долю, когда тот находился дома.

Найси постарался напрячь память: какую именно песню тогда сочинял отец? Неожиданно строки появились сами собой:

Я заклинаю сияющее море,

Плодородные равнины Муиртемне и Брега,

Светлый лес,

Священные холмы Сливенелона,

Обильные реки Шенон, Ди и Бойн,

Богатые рыбой озера Лох-Керри, Лох-Ри и Лох-Эрн.

Дайте богатства и мира тем, кто живёт на земле Эрин.

Федельмид поднялся из-за стола навстречу дорогому гостю: оллам Катбад почтил его дом своим присутствием. Найси и Андле охватил восторженный трепет, ведь они никогда не видели своего прославленного родича. Они поднялись из-за стола и поклонились друиду. Тот же не обратил на них ни малейшего внимания, проследовав мимо, шелестя просторными многослойными одеждами, распространяющими по дому терпкий запах трав.

Конхобар встретил Катбада с распростёртыми объятиями, ведь именно друид был его первым советником и помощником в делах королевства, а уж затем – сводный брат лэрд Фергус.

– Надеюсь, дорога из Армага в Эмайн-Маху была для тебя неутомительной? – поинтересовался Конхобар у оллама[23].

Катбад хоть уже и был в преклонных летах, на самом деле никто не знал его точного возраста, выглядел моложаво и белые одежды, отороченные серебром, соответствующие статусу оллама и королевского советника, придавали его внешности оттенок благородства и даже изысканности.

– Нет, благодарю тебя. – Сдержанно ответил Катбад. Он скользнул нетерпеливым взглядом по присутствующим гостям. – Мне сообщили, что в доме воина Красной ветви присутствуют мои внуки.

– Истинно так, советник. Мой брат, лэрд Фергус прибыл сегодня с дарами, в его дружине пополнение.

– Могу ли я видеть этих юношей? – поинтересовался оллам.

– Я не знаю по именам всех дружинников лэрда. Надо спросить у него.

Лэрд Фергус, слыша разговор оллама и короля, указал на двух юношей, сидевших в конце стола.

– Когда я увидел их в Дундалке, то ни минуты не сомневался в вашем родстве.

Катбад внимательно посмотрел на сыновей Элвы, казалось, даже с излишней холодностью.

Лэрд Фергус и Конхобар удивились: неужели душа друида очерствела настолько, что появление внуков не принесли ему хоть немного радости?

Оллам, словно прочитал мысли короля и лэрда.

– Я видел дурное предзнаменование. И оно связано с появлением моих внуков.

Конхобар и Фергус многозначительно переглянулись.

– Признайся, от них исходит опасность? – забеспокоился король.

– Да. Но не для твоей жизни, а для твоего сердца. – Ответил друид.

– Сердца! – Конхобар от души рассмеялся. – Юноши не пробыли и одного дня в городе! Как они могут быть опасны в сердечных делах? После смерти жены я не взглянул ни на одну женщину!

Найси и Андле внимательно наблюдали за разговором короля и оллама, чувствуя, что они чем-то озабочены. Когда оллам снова задержал на них взгляд, юноши встали и поклонились ему. На сей раз, тот ответил лёгким кивком головы.

– Сдаётся мне, что оллам вовсе не рад нашему присутствию. – Решил Андле.

– У меня тоже создалось такое впечатление. – Согласился Найси. – Вряд ли мы сможем рассчитывать на его покровительство. Лучше нам вернуться с дружиной лэрда обратно в Дундалк.

– Пожалуй, ты прав…

* * *

Гости изрядно выпили тёмного густого эля, опустошив при этом не одно блюдо с запечённым лососем. Наконец дело дошло до инаргуала[24]. После первых же чаш, король потребовал, чтобы бард снова услаждал его слух песнями.

Федельмид сделал барду знак рукой и тот запел:

– У ног прекрасной Девы пребываю,

Наслаждаясь сладчайшей минутой…

Подобной красоты не сыщешь во всей Эрин:

Её волосы, словно золотые нити,

Её глаза как гладь бездонного озера,

Её кожа подобна молоку, что дают коровы богини Дану в Стране юности…

Её уста, словно алая кровь,

Её гибкий стан манящий внушает мужчине трепет[25]…

Неожиданно Конхобара охватила печаль.

– Неужели такие девы действительно живут в нашем мире, а не в Стране юности? – спросил он со вздохом.

Катбад, так и не притронулся к чаше с инаргуалом, предпочитая лёгкий медовый напиток. На протяжении всего пира он сохранял трезвость мысли, и слова короля несколько его насторожили.

– Сколько раз я повторял вам, повелитель: надо жениться. Увы, но жены не вернёшь, она – в Ивериад. Вы же должны думать о наследниках. Кому вы передадите трон Ульстер-Улады? А, если вашей бездетностью воспользуются враги?

– Ты прав, Катбад… – согласился Конхобар. – Тоска по жене не позволяла мне смотреть на других женщин и видеть их красоту. Я серьёзно задумаюсь над выбором невесты.

Катбад оживился.

– Моя племянница – диво как хороша. Недавно ей минуло пятнадцать, она вполне созрела, дабы возлечь с мужчиной на ложе и родить ему здоровых детей.

– Она действительно хороша собой? – поинтересовался король.

– Ты можешь увидеть её сам, если только пожелаешь…

– Хорошо, пусть будет так.

Федельмид прекрасно слышал разговор оллама короля. Но в его планы вовсе не входила женитьба Конхобара на племяннице друида: ведь у него самого была дочь навыдане. И по красоте она не уступала ни одной девушке в Ульстер-Уладе.

Воспользовавшись моментом, когда король, лэрд Фергус и их люди были уже достаточно разгорячены инаргуалом, он покинул пир и поднялся на второй ярус дома, где располагалась светёлка его дочери.

Девушка сидела за столом и смотрелась в серебряное зеркало. При появлении отца она поднялась и поклонилась, как и полагается воспитанной дочери.