Гниль - Владимир Голубь

Рука дернулась как от ожога. Стало дурно.

Прикрывая нос, я метнулся к столу. Весь он был завален иссушенными кусками человеческой кожи. Некоторые из них оказались сшиты между собой грубыми толстыми стежками, и моток черной нити с игольницей стояли в углу рядом с большими железными ножницами.

В горле застрял мерзкий колючий ком. От звука колотящегося в грудной клетке сердца закружилась голова, и я вцепился в стол, ощущая, как пол начинает уплывать из-под ног.

Внезапно за дверью в следующую комнату раздался протяжный жалобный скрип половиц. Этот звук заставил меня прийти в себя, и я тут же схватился за ножницы, отступив к окну.

Слабый огонек свечи дрогнул.

Бах… Бах…

Тяжелые шаги медленно приближались к порогу, а затем деревянная дверь медленно приоткрылась, выпустив очередную порцию гнилостного смрада.

Я стиснул зубы, пытаясь сдержать кашель.

Широкая тень легла на пол, закрывая весь проход. Из самой верхней части открывшегося дверного проема неспешно показалась наружу макушка головы, с которой свисали вниз длинные сальные волосы, слипшиеся и измазанные в какой-то красно-желтой жиже.

— Хр-р-рх-х-х, — свистящее дыхание с шумом вырвалось из его глотки.

Несоразмерно тонкие пальцы легли на дверь. Они не сгибались в фалангах, и кожа на них, мертвенно-бледная, почти синяя, свисала с костей подобно растянутой резиновой перчатке.

Взгляд мой метнулся в сторону висевших над печкой лоскутов, и я стиснул в руке ножницы еще сильнее, ощущая, как врезается в ладонь прохладный металл.

— Хр-р-рх-х-х…

Он был выше меня на целых три головы, намного больше двух метров. Сквозь волосы проглядывался длинный крючковатый нос и заляпанное все той же вязкой жижей одутловатое лицо с неестественно глубокими провалами глаз, тенями пролегавшими над блестящими жиром скулами.

Шаг, еще шаг…

Я медленно продвигался к выходу вдоль стены, и с каждым разом мне все больше открывалась фигура неизвестного человека.

На нем не было никакой одежды. Нет, вернее, создавалось впечатление, будто кожа и была его одеждой. Растянутая, она была подвязана в обвисающих местах грубой черной нитью и пришита напрямую к плоти, а из проделанных шилом дыр сочилось наружу это красно-желтое вещество, являвшееся смесью гноя и крови.

Широкие плечи расходились вбок. Ключицы торчали, а за спиной возвышался на уровне головы огромный горб с выступающим в сторону силуэтом позвоночника.

Длинные тощие руки, словно у обезьяны, свисали вдоль тела, а бочкообразная грудь с прекрасно очерченными ребрами переходила в тонкий живот, вновь резко расширявшийся к тазу.

Ноги наоборот были коротки и подгибались, словно едва выдерживая вес верхней части тела. Ступни напоминали ласты, будто кто-то просто сделал себе обувь в виде ноги и напялил на собственную. От шеи до самого паха шла отчетливая линия, стягивавшая неровными стежками кожу подобно молнии на комбинезоне, и в боку виднелась глубокая рваная рана, оставленная собачьими клыками.

Я толкнул дверь спиной.

Та не поддавалась. Лишь предательски скрипнула, от чего голова жуткого существа дернулась в мою сторону.

В темных провалах сверкнули иссеченные лопнувшими сосудами белки. Квадратная челюсть с мучительным хрипом раскрылась, обнажая по два ряда длинных из-за опустившихся десен зубов. От кончиков тонких бледных губ до самых ушей шли разорванные полосы, скрепленные вместе то ли степлером, то ли обычной проволокой.

— Ы-ы-ы-а-а-а!..

Он попытался что-то сказать, однако красный язык лишь вывалился наружу, выплюнув порцию слюны.

Уже не скрываясь, я толкнул дверь. На ватных ногах я побежал прочь, а в спину мне тут же ударил злобный рев, и пол содрогнулся от тяжелых шагов огромного тела.

За мгновение я преодолел расстояние до выхода из дома и схватился за ручку. Я дернул ее на себя, но она попросту отказалась поддаваться.

Я оглянулся.

Огромный человек неуклюже передвигал ногами, переваливаясь из стороны в сторону. Он едва поместился в проход и пригнулся, упершись руками в пол, после чего стал ползти на четвереньках, не сводя с меня жадного голодного взгляда.

В панике я принялся дергать дверь, молотя в нее ногой, чтобы расшевелить старые петли.

Верхняя грань едва отошла, блеснув холодным лунным светом. От ударов в воздухе повис резкий металлический звон, и железная ручка затряслась, едва удерживаемая четырьмя тонкими гвоздями.

— А-а-ах-х! — взвыло за спиной чудище.

Хрясь!

Не справившись с усилием, гвоздики вдруг распрямились. Я по инерции дернулся назад, а ржавая ручка-скоба осталась зажатой в ладони.

Сердце пропустило удар.

— А-а-аы-ы-ы!..

С каждым шагом оно двигалось быстрее, будто на ходу обучаясь движениям. Громоздкая челюсть клацала, а из раны порциями выплескивалась на пол темная кровь.

Бах, бах, бах!

Нас разделяли считаные секунды. Надежда угасала во мне подобно углям на снегу, и я от бессилия вонзил ножницы в щель между дверью и косяком, пытаясь продавить ее внутрь.

— Давай! Пожалуйста, давай же!

— У-о-о-о-о!..

С ног до головы меня обдало свежей вонью.

Всем телом я надавил на рукоятку ножниц, и внезапно…

— Да!

Оббитая металлом дверь неожиданно поддалась, и в лицо ударил холодный ветер.

Не тратя ни секунды, я вырвался наружу, едва не поскользнувшись на покрытом льдом пороге, и уже было побежал прочь, когда на первом же шагу голень обхватили чьи-то цепкие хладные пальцы.

С криком я свалился вниз, лбом ударившись о бетонную дорожку. Перед глазами вспыхнуло, и на миг я утратил контроль над телом.

Ш-ш-ш-ш…

Оно потянуло меня к себе, как лягушка распластавшись по полу и вытянув вперед правую руку в последней отчаянной попытке меня поймать – вышло успешно.

Пытаясь прийти в себя, я хватался пальцами за землю, но лишь обломал ногти о твердый бетон, зачерпывая мягкий снег.

Мое тело вдруг остановилось. Оттолкнувшись, я перевернулся на спину.

От обиды захотелось заплакать. Оно возвышалось надо мной как ночной кошмар, исходя слюной и кровью из воспаленных увечий. Черные волосы падали на мое лицо, а серые бесцветные глаза в темных провалах буравили взглядом. Тяжелое сиплое дыхание обжигало щеки.

Из последних сил я взмахнул еще зажатыми в руке ножницами.

Сталь коротко блеснула серебром, со свистом рассекая воздух, но лишь едва чиркнула по его лицу.

— Ы-а-а-а!

Существо яростно взвыло, отстранив голову. На лоб мне закапала свежая кровь, и я увидел, как слева от пасти на его лице пролегла еще одна полоса от ножниц.

Тем не менее, наказание не заставило себя ждать.

Злобно выдохнув, оно вдруг перехватило пальцами мою руку с ножницами с двух сторон от локтя и без особых усилий надавило.

Хрусть!