Сфинкс - Тобша Лирнер

Вернувшись на виллу, я прилег на кровать и стал смотреть, как порывисто, с присущей ей деловитостью раздевается Изабелла. Одежда словно раздражала ее, и она спешила поскорее от нее избавиться. Ее движения были одновременно забавными и эротичными, и мне нравилось наблюдать, как она словно сражается с собственной женственностью.

Я подхватил отброшенный чулок и подал ей.

— Где ты познакомилась с чиновником, которого собираешься взять на погружение?

— На лекции во Французском археологическом обществе.

— Он может работать на кого угодно. Почему ты не хочешь заручиться поддержкой официальной археологической группы?

— И позволить украсть из-под носа десять лет поисков? Амелия Лингерст и так уже подозревает, что я погружаюсь ради астрариума. Ходит слух, будто она не сомневается, что я близка к открытию. Она пойдет на все, чтобы наложить на него лапы. — Изабелла осталась только в бюстгальтере и трусиках.

Амелия Лингерст была наставницей моей жены, когда та училась в Оксфорде, но сильно потеряла в глазах ученых после публикации противоречивой работы о таинственной жрице богини Исиды, которая, по ее уверениям, жила во времена тридцатой династии, в правление фараона Нектанеба II. Противоречие заключалось в том, что не было почти никаких свидетельств о существовании такой жрицы. Тем не менее Изабелла продолжала с доверием относиться к англичанке, пока окончательно не рассорилась с ней на втором курсе. Она никогда не говорила мне, что послужило причиной их разрыва.

— Ты когда-нибудь прекратишь волноваться? — В голосе Изабеллы послышалось нетерпение. — У владельца катера, двоюродного брата Фахира, есть друзья в береговой охране.

— Дорогая, если вас поймают, то посадят в тюрьму и Фахира, и его кузена. А для тебя это будет означать конец работы в Египте. — Я старался говорить как можно осторожнее, чтобы избежать новой ссоры.

— Нас не поймают. Я не собираюсь поднимать на поверхность огромную статую — только маленький бронзовый артефакт. К тому же твоя работа намного опаснее моей.

— Моя работа — законная разведка нефти.

— Поздравляю. И тем не менее риска у тебя хоть отбавляй.

Она была права — я лукавил. Компания неизменно посылала меня в опасные места или туда, где не прекращались политические беспорядки. Но мое присутствие было по крайней мере санкционированным, а не нелегальным. Мне бы не хотелось, чтобы Изабелла запуталась в ненадежном лабиринте египетской бюрократии. Это могло пагубно сказаться и на ее, и на моей карьере.

— Если отложишь погружение на несколько дней, могу попробовать достать через компанию «Геоконсалтанси» дополнительный гидролокатор, — предложил я.

— Оливер, вопрос не обсуждается! — прервала меня Изабелла. — С судном все устроено, погружение состоится завтра. Больше тянуть нельзя.

В ее тоне было столько обреченности, что я мигом вышел из состояния апатии и, напрягшись, несколько мгновений смотрел на нее, ничего не понимая. Затем в голове шевельнулось полузабытое воспоминание.

— Надеюсь, речь идет не о том предсказании? Ты же понимаешь, что это совершеннейшая чепуха!

Мы спорили по этому поводу много раз, начиная с нашей первой встречи на Гоа. Тогда Изабелла только что посетила мистика, который наговорил ей всякой ерунды и среди прочего составил астрологический гороскоп, в котором было указано не только время ее рождения, но и дата смерти. С годами она все больше верила в правильность предсказания, сколько я ни пытался ее разубедить. Изабелла не назвала мне роковой даты, но, судя по ее паническому настроению, этот день приближался. Она сердито отстранилась.

— Не можешь взять в толк? Последователь Ньютона, который в тебе сидит, не желает поверить, что могут существовать иные принципы — возможно, не такие очевидные, но столь же правомерные. Я по крайней мере остаюсь честной в своей методологии.

Мне не нравилось, что приходится обороняться. Я ужасно не любил, когда жена впадала в состояние, которое я считал иррациональным мистицизмом. Она почувствовала перемену в моем настроении и повернулась ко мне.