Мешок с костями - Стивен Кинг

На втором этаже телефонный аппарат — старый, еще с диском —у нас был один, и стоял он на столике в коридоре между моим кабинетом икомнаткой Джо. Как она говорила, на ничейной земле. В коридоре температуразашкаливала за тридцать градусов, но в сравнении с кабинетом там царилапрохлада. Тело мое покрывал слой пота, как после интенсивных занятий вспортивном зале.

— Слушаю?

— Майк? Я вас разбудила? Вы спали? — Голос Мэтти звучалсовсем не так, как вчера вечером. Из него напрочь исчезли страх и осторожность.Он звенел от счастья. Именно таким голоском Мэтти и могла увлечь Лэнса Дивоура.

— Я не сплю. Сел поработать.

— Да перестаньте! Я поняла, что вы с этим завязали.

— Вчера я тоже так думал, но, возможно, поторопился. Какдела? Судя по вашему голосу, вы как раз добрались до седьмого неба.

— Я только что говорила с Джоном Сторроу.

Неужели? А как давно я поднялся на второй этаж? Я посмотрелна левое запястье, но увидел только светлый круг от часов. Сами часы осталисьвнизу, в северной спальне, лежали, наверное, в лужице воды, вытекшей изперевернутого стакана.

— Его возраст, и он может вызвать повесткой другого сына!

— Мэтти, вы говорите слишком быстро, и я от вас отстал.Вернитесь назад и давайте сначала, только в два раза медленнее.

Она вернулась. На основные новости времени у нее много неушло (по-другому обычно и не бывает): Сторроу прилетает завтра. Приземлится ваэропорту округа и остановится в отеле «Высокая скала» в Касл-Роке. Большуючасть пятницы они проведут вместе, обсуждая подробности дела. «Кстати, он нашеладвоката и для вас, — добавила она. — Чтобы вы давали показания в егоприсутствии. Кажется, он из Льюистона».

Новости хорошие, но еще больше меня обрадовало другое: кМэтти вернулась воля к борьбе. До этого утра (время я мог определить только посолнцу и решил, что полдень еще не наступил) я и не осознавал, в какой тоскепребывает эта молодая женщина в красном платье и белых кроссовках. И скольуверовала она в неизбежность потери ребенка.

— Отлично! Я очень рад, Мэтти.

— И все благодаря вам. Если б вы были рядом, я бы васрасцеловала.

— Он сказал, что победа может остаться за вами, не так ли?

— Да.

— И вы ему поверили.

— Да! — Радости в голосе чуть поубавилось. — Он не пришел ввосторг, узнав, что вчера вы обедали у нас.

— Естественно. Иначе и быть не могло.

— Я объяснила, что ели мы во дворе, а он ответил, что длятого, чтобы пошли сплетни, достаточно провести в трейлере шестьдесят секунд.

— На это я могу сказать, что он невысокого мнения осексуальных способностях янки. Но, с другой стороны, он же из Нью-Йорка.

Она смеялась дольше, чем заслуживала моя маленькая шутка.Почему? От облегчения, что у нее наконец-то появились двое защитников? Илипотому что секс для нее теперь под запретом? Лучше не задаваться этим вопросом.

— Ругать он меня не ругал, но ясно дал понять, чтобы большетакого не повторялось. А вот когда все закончится, я приглашу вас на настоящийпир. Будет все, что вы захотите, и как вы захотите.

«Все, что вы захотите, и как вы захотите». И она, клянусьБогом, абсолютно не понимала, что ее слова можно истолковать в ином аспекте,тут я мог поспорить на что угодно. На мгновение я закрыл глаза и улыбнулся.Почему нет? Она так хорошо говорила, особенно, если очистить сказанное от тогоподтекста, что уловил похабный ум Майкла Нунэна. Она же говорила только о том,что исход будет счастливым, как в сказке, при условии, что мы будем храброследовать выбранному курсу. Если я смогу сдержать себя и не буду пытатьсясоблазнить молодую женщину, годящуюся мне в дочери, с курса мы точно не сойдем.Если не смогу, возможно, получу то, что заслуживаю. А вот Кира — нет. Она всеголишь пассажир и направление движения автомобиля, в котором она едет, не зависитот ее воли. И мне, решил я, надобно вспоминать об этом перед всякимтелодвижением.

— Если судья оставит Дивоура у разбитого корыта, я отвезувас в Портленд и в «Ночах Ренуа» угощу девятью блюдами французской кухни.Сторроу тоже. Может, даже приглашу эту судебную крысу, с которой встречаюсь впятницу. Видите, какой я незлопамятный?

— Вы просто чудо, Майк! — Она говорила серьезно. — Я с вамирасплачусь, Майк. Сейчас я на мели, но я не всегда буду на мели. Пусть на это уменя уйдет вся жизнь, но я с вами расплачусь.

— Мэтти, вот это уже совсем ни к…

— Расплачусь, — решительно оборвала она меня. — Обязательно.А кое-что сделаю уже сегодня.

— Что же? — полюбопытствовал я. Нравился мне ее голос,веселый, свободный — прямо-таки заключенный, выпущенный на поруки, — но я уже снетерпением поглядывал на дверь моего кабинета. Я знал, что долго работать несмогу, слишком велик риск превратиться в печеное яблоко, но мне хотелосьнапечатать еще пару страниц. Делай что хочешь, сказали мне женщины в моих снах.Делай что хочешь.

— Я должна купить Кире большого плюшевого медведя, какиепродаются в касл-рокском «Кеймарте». Я скажу ей, что медведя она получает захорошее поведение, потому что не могу сказать правду. На самом-то деле оназаслужила этот подарок благодаря прогулке по разделительной полосе.

— Только не покупайте черного! — вырвалось у меня, преждечем я понял, что говорю.

— Черного? — в ее голосе слышались недоумение и тревога.

— Мне представляется, что коричневые смотрятся лучше. И вжизни они такие, — попытался я сгладить свою последнюю фразу.

— Понятно. — По голосу чувствовалось, что она собираетсядальше пытать меня на предмет цвета медвежьего меха. — Знаете, если вчеравечером я чем-то вас расстроила, пожалуйста, извините. У меня и в мыслях небыло…

— Не беспокойтесь. Я не расстроился. Возникли некоторыевопросы, ничего больше. Я практически забыл об этом загадочном свидании Джо. —Ложь, конечно, но, как я представлял себе, во благо.

— И это правильно. Не буду отрывать вас, возвращайтесь кработе. Вам же не терпится, так?

Я удивился:

— С чего вы так решили?

— Не знаю. Просто… — она замолчала. И внезапно в моей головепрозвучали слова, которые она собиралась произнести, но не произнесла:

Этой ночью ты мне снился. Мне снилось, что мы вместе. Мысобирались заняться любовью и один из нас сказал: «Делай что хочешь». А может,мы оба это сказали.