Ужас без конца - Альбина Нури

«Шестилапая тень!» — сверкнуло в голове. Все-таки ему не показалось, эта тварь уже вылезала из тела Саймона! Пасть кота приоткрылась. Она открывалась все шире, шире, как у пираньи, голова запрокидывалась дальше, а потом раздался резкий щелчок, словно что-то (шея, что же еще!) сломалось. Алая кровь выплеснулась фонтаном, брызнула мальчику на ноги, и он завизжал, бросившись к двери.

— Деда! — вопил Федор-младший, прекрасно зная, что того нет в квартире.

Схватился за круглую ручку, проклиная, что додумался запереть сам себя в ловушке. Влажные от пота пальцы соскальзывали, ручка вращалась, проворачивалась, замок, который то и дело заедало, не желал поддаваться. Федор-младший, подвывая от ужаса, бился, пытаясь открыть дверь, дергал ее, крутил ручку — все бесполезно.

Поняв это, он повернулся спиной к двери и увидел, что монстр, в которого превратился Саймон, подбирается к нему, по-паучьи перебирая и кошачьими лапами, и черными щупальцами, что высовывались из ушей. Тело кота, в котором обитало чудовище, содрогалось, голова свешивалась на бок. Тусклые, мертвые глаза не могли видеть мальчика, но у него не было ни малейшего сомнения, что тварь смотрит на него.

Чего хотело это существо? Мальчику казалось, он знает: чудище стремилось пробраться в него, как когда-то пробралось в беззащитного котенка. Там оно росло, крепло, чтобы в итоге подыскать другое тело.

Федор-младший перестал кричать: что толку, никто не услышит, не придет на помощь. Он огляделся в поисках хоть чего-то, чем можно было обороняться. Но в ванной ничего подходящего не нашлось: махровые халаты на вешалке, полотенца, разные шампуни и гели… Сюда же мыться приходят, а не воевать с монстрами.

И тут в мозгу словно комета пронеслась. Мыться! Ну, конечно! Саймон, похоже, не любил воду: как он испугался воды, как яростно вырывался! И не сделал ни глотка со вчерашнего дня: поилка так и стояла полная.

Не успев как следует все обдумать, Федор-младший метнулся к ванне и с одного маху заскочил внутрь. Молясь, чтобы все получилось, схватил душевой шланг, что серебристой змеей дремал на подставке, и, направив распылитель на Саймона, повернул вентиль, всеми фибрами души надеясь, что не ошибся.

С шипением хлынула вода, заливая плитку на полу, коврик и неизвестно откуда взявшееся насекомообразное чудовище. То пронзительно заверещало, завертевшись на месте, словно его разъедала кислота, попыталось увернуться от тугих струй. Но все шесть конечностей неловко оскальзывались на мокром полу, да и Федор-младший не зевал: направлял воду прямо на Саймона. Крики твари становились все тише, движения все медленнее.

Наконец, перестав метаться, существо завалилось на бок, содрогаясь всем телом, да так и застыло. Только после этого мальчик решился выключить воду. Сидя в ванной, смотрел он на метаморфозы, что происходили с поверженным врагом. Черные конечности скукоживались, тело уменьшалось в размерах. Вода будто растворяла это создание, лишь внешняя, кошачья оболочка оставалась нетронутой.

Словно сквозь сон услышал Федор-младший, как хлопнула входная дверь. Зазвучал голос деда, но он не мог разобрать ни слова. Лишь спустя некоторое время нашел в себе силы, выбрался из ванны, ступив в лужу воды, и, обойдя дохлую тварь, подошел к двери.

Потянулся к ручке, хотя был уверен, что деду придется выламывать дверь. Однако, как это часто бывает, по закону подлости, когда не стало никакой срочности, все получилось легко и просто, дверь отворилась без малейших усилий.

— Я его победил, — сказал он оторопевшему, ошарашенному деду, который смотрел на залитую водой ванную комнату и мертвого кота. — Саймон превратился в чудовище, напал на меня, и я его…

Он заплакал. Федор-старший крепко прижал мальчика к себе, глядя на кота. Мокрая шерсть, запрокинутая голова на сломанной шее и странные тонкие черные нити, тянущиеся из ушей.

— Что за черт? — пробормотал дед и увидел, как нити прямо на глазах истончились и пропали.

— Саймон не был обычным котом, — тихо сказал мальчик. — Ты мне веришь?

— Верю, — ответил Федор-старший, а про себя подумал: «Прости, что сомневался. Детям нужно верить, и нельзя тянуть с этим, потому что может стать слишком поздно».