Утеха падали - Дэн Симмонс

— Да. Видите вон тот кусочек пластыря у меня на подбородке? Я бреюсь опасной бритвой своего отца — она когда-то принадлежала его отцу, — но я не очень часто ею режусь. Однако в прошлое воскресенье все же порезался — Лестер, один из моих помощников, позвонил мне рано, очень рано в то утро. И я почти весь день ходил с этой нашлепкой.

— То есть в воскресенье? — уточнила Натали.

— Да, мэм.

— Значит, тот кто интересуется вами, сделал этот снимок в воскресенье, а потом некто стал преследовать вас в четверг, — сказал Сол. — Похоже на тридцатипятимиллиметровый объектив?

— Точно, — кивнул Джентри.

— Можно мне взглянуть на фотографию? — Натали взяла снимок и с минуту разглядывала его при свете фонаря. — Тот, кто его делал, пользовался встроенным экспонометром... Видите, экспозиция вот здесь, где солнце отражается на двери, больше, чем на вашем лице. Скорее всего, у него была двухсотмиллиметровая линза. Это довольно большой размер. Проявляли снимок в частной, а не в коммерческой фотолаборатории.

— Откуда вы знаете? — удивился Джентри.

— Видите, как обрезана бумага? Слишком небрежно для коммерческой лаборатории. Не думаю, что ее вообще обрезали... Потому я и полагаю, что объектив длиннофокусный. Но печатали второпях. Домашние лаборатории, в которых можно работать с цветными фото, сейчас — вполне обычное дело, но если у вашего оберста или миз Фуллер нет знакомых с такой лабораторией, они сами не могли бы обработать ее. Вы недавно видели кого-нибудь с автоматическим фотоаппаратом, имеющим такой вот объектив, шериф?

Джентри улыбнулся.

— У Дика Хейнса в точности такая штуковина! Крохотная «Коника» и большой бушнеловский объектив.

Натали вернула ему фотографию и, нахмурившись, повернулась к Солу.

— Может ли так быть, что есть еще и... другие? Такие же твари?

Сол сложил на груди руки и устремил взгляд куда-то назад, на город.

— Я не знаю, — медленно проговорил он. — Много лет я думал, что оберет — единственный в своем роде. Жуткий уродец, порождение «третьего рейха», — если такое вообще возможно. Но потом исследования показали, что способность воздействовать на психику других людей не так уж редко встречается. Читаешь историю и поневоле задумываешься — а может быть, такие индивиды, очень разные сами по себе, как Гитлер, Распутин и Ганди, — все они обладали такой способностью? Возможно, мы имеем здесь дело с континуумом, и оберет, Фуллер, Нина Дрейтон и бог знает кто еще просто представляют собой крайние точки этого континуума...

— Значит, могут быть и другие?

— Да, — сказал Сол.

— И они, непонятно по какой причине, интересуются мной? — заключил Джентри.

— Да.

— Ладно. Значит, мы пришли снова туда, откуда начали. — Шериф тяжело вздохнул.

— Не совсем, — возразил Сол. — Завтра я разузнаю, что смогу, в Вашингтоне. А вы, шериф, можете продолжить поиски этой Фуллер. И еще следите за тем, как идет расследование той авиакатастрофы...

— А мне что делать? — спросила Натали. Сол немного смутился.

— Вам было бы разумней вернуться в Сент-Луис...

— Только не в том случае, если я могу чем-то помочь здесь. Что я должна делать?

— У меня есть кое-какие соображения, — сказал Джентри. — Мы их можем обсудить завтра утром, когда отвезем профессора в аэропорт.

— Хорошо, — согласилась Натали. — Я здесь останусь по крайней мере до первого января или чуть позже.

— Я дам вам свой домашний и рабочий телефоны в Нью-Йорке, — сказал Сол. — Нам надо связываться по крайней мере через день. И вот еще что, шериф. Даже если все наши попытки разузнать что-то ни к чему не приведут, есть способ сделать это через газеты и ТВ...

— Каким образом?

— Метафора мисс Престон насчет того, что они вампиры, не так уж далека от истины, — сказал Сол. — Так же, как и вампиров, их съедают собственные темные инстинкты. Когда эти инстинкты удовлетворяются, не заметить этого невозможно.

— Вы имеете в виду сообщения о других возможных убийствах?

— Вот именно.

— Но в этой стране происходит больше убийств за один день, чем в Англии за весь год. — Джентри развел руками.

— Верно, но оберет и остальные... у них страсть к особым убийствам, — тихо сказал Сол. — Не думаю, чтобы они могли совершенно изменить свои привычки, какой-то след болезненности или извращенности все равно будет заметен.

— О'кей, — вздохнул Джентри. — Значит, в худшем случае будем ждать, пока эти... эти вампиры не начнут убивать снова. Будем разыскивать их по этим следам. Ну, допустим, мы их найдем... И что тогда?

Сол вытащил из кармана платок, снял очки и принялся их протирать, близоруко щурясь на огни гавани. Огни виднелись ему, как несфокусированные призмы, ночь, казалось, надвигалась на них со всех сторон.

— Тогда вот что. Мы их выследим и поймаем. А потом мы сделаем то, что делают со всеми вампирами. — Он снова надел очки и едва заметно улыбнулся Натали и шерифу. Улыбка получилась безрадостной. — Мы проткнем их сердив кольями. Отрубим им головы. И набьем рот чесноком. А если и это не подействует... — Улыбка Сола стала еще холоднее. — Тогда придумаем нечто такое, что подействует.