Семья Рэдли - Мэтт Хейг

По пути в Бишопторп Джеред постоянно разговаривает с дочерью, глядя на нее в зеркало заднего вида. Она лежит на заднем сиденье, плотно закутанная в отцовский свитер. Он гонит со скоростью сто тридцать пять километров в час, ветер раздувает Еве волосы, на лицо падают капли дождя, смешиваясь с кровью.

— Ева, — почти кричит он, чтобы его голос мог пробиться сквозь дождь и ветер. — Ева, пожалуйста, не спи. — Джеред вспоминает, с каким презрением она смотрела на него несколько часов назад, сколько обиды и раздражения читалось в ее глазах все эти два года. — Все будет хорошо. Я изменюсь. Все изменится. Даю слово.

Ева так и не открывает глаза, и Джеред боится, что уже слишком поздно. Мимо окна пролетают деревья и дорожные знаки, которые он не успевает разглядеть. Всего за несколько минут он из Тёрска домчался в Бишопторп и теперь несется по главной улице. Справа мелькает их дом на Лоуфилд-клоуз, но он едет дальше. Из «Плута» выходит мужчина и видит, как мимо него проносится «королла» Джереда на скорости, больше чем вдвое превышающей допустимую. Мелькают закусочная, аптека, гастроном — только сворачивая на Орчард-лейн, он притормаживает.

Но, добравшись до дома Рэдли, он несколько секунд ждет в машине, дабы убедиться в разумности своих действий. Он снова пытается заговорить с Евой:

— Ева? Ева, ты меня слышишь?

Она истекает кровью, его свитер насквозь промок и потемнел. Джеред понимает, что времени у него совсем мало. Минута, если не меньше. Помпезные дома вокруг застыли в спокойном неведении, Джеред почти физически ощущает их сухое безразличие к жизни его дочери.

Бремя безжалостно идет, решение надо принимать немедленно. Превратить Еву в нечто иное, в живое, но страшное существо, способное убивать, или отпустить, позволив ей стать безобидной, как все мертвые?

— Ева?

Сомкнутые веки слегка дергаются.

Джеред выходит из машины, открывает заднюю дверь. Бережно, как хрустальную, он поднимает дочь с заднего сиденья и несет через улицу.

«Нет, — говорит он себе. — Нет. Одумайся! Нельзя же…»

Он представляет себе, как жена сурово взирает на него сверху. И осуждает, как вправе осуждать только призраки.

— Мне очень жаль, Тесс. Прости.

Он идет по подъездной дорожке, Ева безжизненно висит у него на руках. Добравшись до двери, стучит в нее ногой, твердо, но не слишком сильно.

— Помогите, — четко выговаривает он. Потом повторяет громче: — Помогите!

Дверь открывает Питер. Он смотрит на Джереда, на девочку в его руках. Замечает, что они оба в крови.

Сглотнув, Джеред произносит то, что велит ему долг:

— Спасите ее. Пожалуйста. Я знаю, кто вы такие, но прошу вас, спасите ее.