Клыки. Истории о вампирах - Терри Виндлинг

1. Расслабься! Гостям не будет весело, пока не будет весело хозяйке

Ты заходишь в столовую. На тебе зеленая рубашка, бледная, как трава, а волосы собраны сверкающей заколкой. Ты прикусываешь губу.

– Чудесно, – замечает Чарльз, и тебе становится приятно. Как-никак, ты наряжалась ради него.

Ты объясняешь, что твоя подруга Бетенни, к сожалению, прийти не смогла. У нее был танцевальный концерт, и к тому же она просто побоялась улизнуть из дома. Не то что ты.

Бьюсь об заклад, ты познакомилась с Чарльзом так же, как он знакомился со всеми девушками: пока шатался по торговому центру, как в те времена, когда еще был жив. Только раньше он носил тонкие галстуки и слушал нью-вейв. Сейчас он рад, что тонкие галстуки вернулись. Сегодня у него на шее такой же.

Ты беспокойно смотришь на меня. Наверное, думаешь, я слишком молода, чтобы пить вино, которое ты стащила у родителей. Думаешь, мне здесь не будет весело.

Или может быть, просто задаешься вопросом о том, что случилось с остальными гостями.

Когда я тебе улыбаюсь, ты смущенно отворачиваешься. От этого моя улыбка становится только шире.

Когда я была помладше, рядом со мной всегда крутился один парень. Однажды он меня выбесил (ткнул пальцем мне в подбородок и спросил: «Что это у тебя?», а когда я посмотрела вниз, щелкнул меня по носу и рассмеялся), и мне вспомнилось, что в шкафу завалялся чай с ароматом миндаля.

Поскольку дело было в восьмидесятых, в новостях часто упоминался цианид. А мы все знали, что по вкусу он как раз напоминал миндаль. Устроить чаепитие на двоих было довольно просто. Мне – чашку обычного, ему – с ароматом миндаля.

Потом я принялась ему рассказывать, как сожалею о том, что отравила его. И продолжала, пока он не начал плакать. И даже после этого не спешила останавливаться.

Наши ужины всегда напоминают мне о том, как тогда было весело.

2. Пара простых изменений в убранстве дома придадут ему атмосферу праздника

Чарльз отодвигает твой стул и кажется, все складывается ровно так, как ты предполагала. Ты видишь пару подростков, одетых, как для похода в церковь, – они держат в руках дорогой фарфор своих родителей, чтобы придать особый вкус этому ужину посреди ночи.

Взрослая вечеринка со свечами, ярко горящими в серебряных подсвечниках, со стеклянными бокалами и салфетками, сложенными в форме лебедей. Чарльз наливает из бутылки вино, которое процедил час назад.

Ты делаешь долгий глоток. Это твой первый минус. Ты явно понятия не имеешь, как вести себя с хорошим вином – как улавливать его аромат, как поболтать в бокале, чтобы увидеть цвет. Ты заглатываешь его, будто хочешь запить горсть пилюлей. Потом с шумом ставишь стакан на стол. Я прыгаю.

– Вот здорово! – говоришь ты. На зубах у тебя губная помада.

Чарльз смотрит на меня. Я гляжу в ответ – хмуро, неодобрительно. «Он мог привести кого-нибудь получше», – говорит мой взгляд.

Чарльз поднимается.

– Пойду принесу первое.

Он выходит из комнаты, и за столом воцаряется тишина. Я и не против. Я вообще могу часами молчать. Но ты к такому не привыкла. Я замечаю, как ты ерзаешь в кресле. Поднимаешь руки, возишься со своими заколками, снимаешь их, закрепляешь снова. А потом говоришь:

– Так значит, ты младшая сестра Чарльза? А сколько тебе лет?

– Четырнадцать, – лгу я. При этом стараюсь не пускать в свой голос горечь, потому что нет ничего хуже неприветливой хозяйки. Пусть это и непросто. Если Чарльз большой и может сойти за взрослого, то я выдаю себя за четырнадцатилетнюю с трудом.

Да ты и сама, с плоской грудью и большими глазами, выглядишь довольно юной. Еще один твой минус.

Через минуту Чарльз возвращается с супницами. Первую ставит перед тобой. Как и полагается. «Он становится настоящим джентльменом», – сказал бы мистер Дюшан.

– Твои родители куда-то уехали? – спрашиваешь ты. – Должно быть, они тебе сильно доверяют, раз оставили дома одну.

– Они доверяют Чарльзу, – отвечаю я с лукавой улыбкой.

Улыбается и Чарльз, которому поручено присматривать за младшей сестренкой. Я думаю о родителях, закопанных в подвале на глубину шесть футов с монетами в глазницах.

Мистер Дюшан сказал, монеты нужны, чтобы лодочник отвез их к берегам мертвых. Мистер Дюшан предусмотрел все.

3. Выбирайте гостей, с которыми весело и интересно и которые оживят разговор

Ты берешь ложку и погружаешь ее в суп так, будто ковыряешь дыню. Я не сомневаюсь, что когда ты начнешь есть, то станешь хлебать с шумом.

Так и есть. Минус номер три. Я смотрю на Чарльза, приподняв брови, но он не обращает на меня внимания.

– Так, – говоришь ты, – Чарльз рассказал тебе, где мы познакомились?

Я качаю головой, хотя на самом деле знаю, где. Разумеется, знаю. Здесь всегда один ответ. И я понятия не имею, почему ты считаешь, что мне это может быть интересно. Мистер Дюшан всегда говорил, что гостям рассказывать о себе не положено. Они должны вести вежливые беседы на темы, которые интересны всем.

– Это случилось на концерте. – Ты добавляешь название группы, о которой я никогда не слышала.

– Они играли здорово, – вмешался Чарльз, – но ты была вообще восхитительна.

Лишь опасение грубо нарушить правила этикета сдержало меня от рвотного позыва.

Вы оба вступаете в длинный и скучный разговор с перечислением достоинств Ladyhawke^[48], Franz Ferdinand^[49], Le Tigre^[50], The Faint^[51] и The Killers^[52]. Чарльз при этом до того забывается, что восклицает, как он рад тому, что Devo^[53] записывают очередной альбом. Но твой непонимающий взгляд предостерегает его, и он, прочистив горло, предлагает тебе еще вина.