Порождённые бездной - Тая Север

Неужели именно об этой тьме говорил Тэйн?

Она всегда была во мне? Нет, я не помню за собой такой кровожадности. Может, они все ошибаются? Может, это не дар, а проклятие? Иного слова для того, что со мной произошло, у меня просто не было.

Я попыталась отогнать эти мысли, сосредоточившись на пути. Но вокруг была лишь тишина. Ни криков, ни выстрелов, ни рёва моторов. Ничего. Только шелест песка под ногами и собственное дыхание.

Ноги едва передвигались. Сухость во рту стала невыносимой, горло горело, и я готова была продать душу за глоток даже самой грязной, застоявшейся воды.

Первый привал я устроила на окраине тёмного леса. Где-то за ним должна была быть Академия. Если я не ошиблась направлением. Если я вообще шла туда, куда нужно. Память смутно подсказывала, что мы проезжали этот лес по дороге в Долину. Но в состоянии того ужаса и последующего забытья я могла забрести куда угодно.

Я прислонилась к шершавому стволу дерева, закрыла глаза и попыталась не думать ни о крови, ни о тьме, ни о том, что поселилось внутри меня.

Я это всё ещё я. Малышка Энни. Та, что делилась последней едой с бездомным щенком. Та, что прикрыла мёртвого парня на плацу. Я добрая. Я отзывчивая. Я никогда, никогда не причиню боли тем, кого люблю. Этот... монстр вчерашней ночи — это не я. Это не могла быть я.

С этими мыслями я заставила себя подняться и зашагать дальше. Медленно, волоча ноги, которые казались такими тяжёлыми. Я не думаю, что меня кто-то ждёт в Академии. Кроме Рыжика. Рыжик... Надеюсь он вернулся. Пусть он цел и невредим. Пусть все эти твари сбежались ко мне и обошли его стороной. Тогда, может быть, мне будет чуть проще принять ту резню, что я учудила.

А эти твари... Разве я должна чувствовать к ним жалость? Но я чувствую. Сквозь ужас и отвращение к самой себе пробивается жалкая, крошечная искра сожаления. Они смотрели на меня. Они понимали. В их глазах был не просто голод. Был страх. Было недоумение. Они казались разумными.

Я шла, стараясь держать прямую линию, боясь свернуть и окончательно заблудиться. Я молилась. Святой богине, в которую когда-то верила моя мама. Лесным богам, духам этих мест — если они ещё не были окончательно растоптаны туманом и смертью. Выведите меня. Укажите путь. Просто помогите добраться до Академии.

Идти до дороги, по которой мы ехали, у меня уже не было сил. Я боялась, что очередной шаг станет последним, что я рухну здесь, среди этих безмолвных деревьев, и меня поглотит лес.

50. Видел насквозь

Мне почудился шум генераторов и приглушённые голоса. Должно быть, это галлюцинации — мозг, измученный жаждой и истощением, подкидывал последние обрывки надежды.

Но звуки не стихали, а наоборот, нарастали. Я прибавила шаг, потом почти побежала, судорожно сжимая рукоять ножа. Истерический смех подкатывал к горлу. Вот она я! Не ждали?

Деревья начали редеть, и в просветах заблестел металл. Высокий забор. Академия. Память, словно вспышка, указала на ту самую дырку в сетке, где я когда-то так нелепо застряла.

Я пригнулась, подползая к прорехе, и замерла. Голоса доносились совсем близко. Один из них заставил моё сердце сжаться от болезненного узнавания.

— Почему не дождались меня? — это был Айз. Его голос был низким, но в нём клокотала самая настоящая ярость! — Это моё отделение. Я должен был их вести.

— У нас не было времени на сантименты, — раздался второй, холодный и неприятный. Главнокомандующий. Он спорил с Айзеком? — Тем более, в твоём десятом никто не был отмечен как подходящий. Зачем тратить ресурсы на тех, кто не оправдает вложений? Всё дело в той девчонке, да? Поэтому ты рвёшься в Долину? Расслабься, её уже давно разорвали. Ты найдёшь там лишь изуродованный труп.

Я затаила дыхание. Ожидая, что он действительно согласится и успокоится.

— Мне плевать, — прозвучал наконец голос Айза, и в этих двух словах было столько усталости... и боли?

Он собирался ехать за мной. Искать. Даже если от меня остались бы лишь клочья, он поехал бы в эту долину, чтобы забрать меня. Эта мысль заставила сердце биться с такой силой, что его стук заглушил все остальные звуки. Я проползла через дыру, поднялась на ноги и пошла к нему, не думая ни о чем, кроме одного: хочу чтобы он увидел меня и понял, что я справилась. Я жива.

Я вышла из-за угла столовой, и первым, что прозвучало, был отборный мат из уст главнокомандующего.

Айзек резко развернулся. И я замерла, внезапно осознав, в каком виде предстаю перед ним. Я была с головы до ног покрыта засохшей, черно-бурой кровью. Волосы слиплись в жуткие пряди, лицо, наверное, было испачкано так, что не разглядеть черт. Одежда висела лохмотьями, пропитанная грязью и смертью. В моей руке застыл тот самый нож. А в глазах, я чувствовала, плясали отблески вчерашней тьмы.

Я не стала подходить ближе. Вместо этого я бросила нож. Он звякнул о бетон у начищенных сапог главнокомандующего.

— Это вам, — мой голос прозвучал хрипло, я специально вдавила в него всю немую ярость, всю горечь и ненависть, что клокотали внутри. — Возвращаю.

Лицо Айза впервые за всё время выражало такие яркие эмоции. Его взгляд скользнул по мне с ног до головы. Он на мгновение прикрыл глаза, и его плечи едва заметно опустились — не с облегчением, а с тихим, сокрушительным отпущением какого-то невыносимого напряжения. Затем его глаза снова открылись и упали на нож, лежавший у ног главнокомандующего.

— Как ты!? — всё ещё в шоке рявкнул главнокомандующий.

— Вернулась? А что, не должна была? — выпалила я, и ярость, которую я сдерживала, хлынула наружу горячей волной. — Вы думали, раз бросили меня дальше всех и всучили вместо оружия только нож, я не вернусь?

Мне казалось, я сейчас брошусь на него, вцеплюсь пальцами в горло, чтобы выместить всё отвращение к нему. Вот настолько у меня чесались руки.

— Что значит «всучили только нож»? — в глазах Айза вспыхнул опасный серебристый огонь, который я видела лишь однажды. От той энергии, что сейчас исходила от него, хотелось бежать. Но я понимала: он зол не на меня.

В голосе главнокомандующего прозвучала неуверенность, которую