Корень зла - Александр Варго

Он вцепился в огрызок скалы. Ни выступов, ни пазов для хвата. Начал неуклюже переносить ногу в пропасть. Склон вполне терпимый, градус наклона щадящий, вот только ногам уцепиться не за что. Кусок скалы, за который он держался обеими руками, внезапно затрещал, пришел в движение, вывернулся вместе с глиной. Он не был частью монолита. Артем заскользил вниз. Словно с горки на саночках. Но ему казалось, что он падает вверх. Нога зацепилась за какой-то выступ в холме, его развернуло, и он покатился. Никаких особых эмоций в голове. Ну подумаешь, упал… Он катился довольно долго, обдирая бока, бился головой о камни, постепенно соображая, что не так страшно падение, как его резкое прекращение. «А ведь действительно какие-то взрывы», – лениво отметил он за мгновение до того, как голова повстречалась с огромным валуном, последовала яркая вспышка, и свет погас окончательно…

Богатырскому сну мешали непоседливые ангелы, которые мельтешили перед глазами, размахивая над вздымающимся огнедышащим драконом атрибутами Марии: зеркалом истины, вратами рая, башней Давида, сиянием солнца, звездой морей. А потом примчался всадник на белом коне, пронзил копьем огнедышащего дракона, и Артем начал медленно выходить из спячки. Открыл глаза, обозрел потолок, стену с «жизнеутверждающими» миниатюрами Ганса Гольбейна Младшего, собравшийся «консилиум». Вытянул руку из-под простыни, прощупал голову. Повязка. Немного сконфуженно заглянул под простыню. Ни гипса, ни бинтов, и даже имелся необходимый минимум одежды.

– Не отрезали, не волнуйся, – пошутил Павел.

Артем лежал в собственной спальне, расположенной на втором этаже замка Гвадалон. Замок, помнится, находился на севере Франции и не имел никакого отношения к румынским Карпатам. Окно было открыто, свежий ветерок теребил тюлевые занавески, которые повесила на прошлой неделе Селин Шаветт. Ощущалась близость моря.

В спальне, помимо его бренного тела, присутствовали трое. Первый: дворецкий Калуа, прямой, как штык, губы поджаты и такая физиономия, словно уже уволился. Второй: Павел Фельдман (куда без него?), бледный, как гашеная известь, с полоской пластыря поперек лба, но старательно (как-то даже чересчур) улыбающийся. Третий господин имел особую примету: загадочную улыбку. Он сменил черный костюм на бледно-серый, обзавелся короткой стрижкой, но благодаря особой примете был вполне узнаваем.

– Без вас, господин Гергерт, даже не умрешь спокойно, – пробормотал Артем и откинул голову.

Когда он вновь открыл глаза, дворецкого в спальне не было. Видимо, уволился. «Отлично, – подумал Артем, – еще разок, и пропадет Гергерт. Или Пашка. И появится женщина с завязанными глазами и весами в руках».

– Здравствуйте, Артем Олегович, – произнес Гергерт, – глупо спрашивать о вашем самочувствии…

– Что, дружок, – склонился над ним Фельдман, – хочешь узнать свое прошлое? Лучше не спрашивай. Твое прошлое было темным и безрадостным. Будущее… гм, догадайся сам.

– Догадываюсь, – простонал Артем, – вместе по невзгодам пойдем… И сколько же лет я провалялся в коме?

– Часов семь, – охотно отозвался Гергерт, – вас доставили до Кале чартерным рейсом небольшой частной авиакомпании «Севиль», занимающейся грузовыми перевозками. Там работают наши люди. А из Кале вас привезли домой в закрьтом…

– И опломбированном, – подмигнул Фельдман.

– Фургоне, – покосился на него Гергерт. – А вы подумали – в гробу? Ну что ж, поначалу у нас было такое желание. Вы так ударились головой, что чуть не испустили дух. Когда наши люди нашли вас в овраге, вы были вылитый мертвец, и ваш приятель зачем-то делал вам искусственное дыхание и патетично взывал к Всевышнему.

– Я просто переволновался, – смущенно объяснил Фельдман, – этот авантюрист обещал мне баснословные деньги. У него же снега зимой не выпросишь! Мы сколько раз ему советовали поступать так, как поступал великий скульптор Донателло. Он вешал кошелек с деньгами у дверей своей мастерской, и лучшие друзья и ученики брали из кошелька ровно столько, сколько им нужно, а потом ходили в народ и прославляли щедрого ваятеля…

– Специалисты сказали, что у вас обширное сотрясение мозга, – нахмурился Гергерт, – по счастью, без гематомы и кровоизлияния…

– Но часть мозга придется удалить, – опять вмешался Фельдман, – ты даже не заметишь. Подумаешь, часть мозга. Она тебе все равно не нужна.

– Ладно, – поморщился Артем, – хватит издеваться над больным человеком. Вы прекрасно выглядите, господин Гергерт. Находите время следить за собой? Как дела на незримом фронте?

– Как у ваших депутатов, – негромко рассмеялся ответственный работник тайного судилища, – живем, работаем, думаем о народе.

– У вас такое загадочное лицо… Хотите предложить еще одну работу?

– Ну полноте, Артем Олегович. Мы же не звери. Отдохните, наберитесь сил, съездите, если хотите, на историческую родину. Вы славно поработали.

– Да и вы неплохо… Может, расскажете, господин Гергерт, что там приключилось под занавес в замке?

– Нам удалось собрать около сотни подготовленных людей, – пожал плечами Гергерт, – штурмовики проникали в Горошаны поодиночке, под видом цыган или местных жителей. Оружие и амуницию подвезли отдельно – в фургоне с сельскохозяйственной продукцией. Благодаря «жучкам», которые вы в себе носили, вычислили замаскированный тоннель в Горошанах. Но с прорывом крупно не повезло. Империя… хм, нанесла ответный удар. Погибло много наших сотрудников. Но мы захватили несколько шпионов Ватяну, проживавших в окрестных деревнях, и выбили информацию, что недалеко от заваленного тоннеля есть замаскированная тропа через скалы. Пришлось устроить несколько отвлекающих взрывов в другой стороне, чтобы противник оттянул силы… В общем, когда наши люди ворвались в замок, вы с господином Фельдманом уже отвеселились, картинная галерея выгорела почти полностью, попутно сгорели апартаменты Ватяну. Быстро управились, Артем Олегович. Обнаружены обгоревшие трупы ближайших сподвижников Ватяну…

– Аэлла, Гурвич, – подхватил Фельдман, – члены жюри, какие-то мелкие сошки.

– Но есть и плохая новость, – сочувственно сказал Гергерт, – как ни искали, а господина Ватяну не удалось найти ни в живом, ни в мертвом виде. Имеется опасение, что он выжил в том аду и воспользовался собственным подземным ходом. Где его теперь искать… гм, вопрос интересный. Увы, господин Ватяну в очередной раз подтвердил свою репутацию неуловимого и весьма переменчивого человека…

Он почувствовал холодок в груди. Ну что ж, продолжение следует, господа, никуда от этого не денешься. Оно в любом случае последует… Он вспомнил, как рушился потолок, пристройки к потолку, падал горящий карниз, преграждая путь демону, помнил взгляд посланца преисподней, от которого плавились внутренности…

– Человек, которого вы принимали за Ватяну – некто Леопольд Завадский, левая рука подлинного Ватяну. Сорок девять лет, до двухтысячного года – заведующий кафедрой философии Львовского государственного университета. Защитил докторскую диссертацию, имеет несколько публикаций в солидных западных журналах. Снят с работы за распространение своих диковинных взглядов. Обладает талантами убеждать, суггестивными способностями, начитанный, эрудированный человек, в девяносто третьем году проходил по делу о жестоком ритуальном убийстве трех львовских студенток, отпущен в связи с недостатком доказательств… Не расстраивайтесь раньше времени, Артем Олегович, – улыбнулся Гергерт, – жизнь прекрасна и удивительна. Живите, не тужите. Вся сумма, которая была вам обещана, будет переведена на ваш счет. Отдельными, разумеется, поступлениями.