Кладбище ведьм - Александр Матюхин

Грибов почувствовал, что ему нечем дышать. Сплюнул кольцо вместе со сгустком крови. Разболелись зубы, к глазам прилип кровавый туман.

— Что ты сделал?! Что ты, блядь, сделал?! Зачем ты их сюда притащил?

Оксана вскочила, продолжая размахивать руками, и вдруг перешла с человеческой речи на несвязные громкие звуки. То были хрипы, подвывания, шакалий смех, блеяние козы, писк, стоны. Она отбежала к стене, на которой висели портреты. Грибов видел, что с дряблого тела всё ещё отслаиваются куски кожи и тянутся за ней следом. Лицо тоже постарело: щёки обвисли, нос заострился, набухли мешки под глазами. И ещё волосы — они стали совершенно седыми, до синевы.

— Ух, я сейчас! — завопила Оксана, взмахивая руками.

От неё в стороны разлетелись тени. Дыхнуло жаром. Оксана, присев на корточки, выгнув спину, снова принялась исторгать из себя страшные громкие звуки. Заклинания! Проклятия! Что бы это ни было, тени явно не могли с ней справиться.

В голове шумело, кожу пекло, а правый глаз стремительно заплывал. Грибов встал на четвереньки — как мог — пополз к дверям. Прихватил валяющийся на полу нож.

— Ты куда это собрался?! — заорала Оксана, отвлёкшись. — Я ещё не выдавила глаза, слышишь? Я ещё не закончила!

Она визгливо захохотала, и Грибов понял, как же он ошибался всё это время. Оксана контролировала ситуацию. Только она.

Не было времени оглядываться.

Грибов выбрался в коридор. Теперь куда? Налево, к детской, там окно!

— Постой, Грибов! Подожди!

Его схватили за ногу, дёрнули. Грибов упал, ударил ножом позади себя в пустоту. Затем, не глядя, лягнул, угодил во что-то твердое, услышал Оксанин вопль. Лягнул ещё раз, высвободился, перевернулся на спину и ещё несколько раз наотмашь чиркнул ножом по воздуху.

— Ну-ка, давай! Давай! — накатил азарт, остро приправленный страхом.

В дверном проеме медленно поднималась Оксана. Кровь была повсюду: на ковре, на стенах, на искаженном злобой постаревшем лице. С её тела падали останки плоти, обнажая что-то ещё — древнее, нечеловеческое.

— Думал, что твои призраки справятся? — спросила Оксана. — А вот выкуси.  Силёнок не хватит.

Её плоть дымилась. Видимо, тени неплохо потрепали.

Грибов поднялся, чувствуя боль в коленках, боль в висках и под рёбрами. Зашёлся в протяжном кашле. Попятился, выставив перед собой нож, хотя понимал, что вряд ли этим оружием причинит Оксане вред.

Она вышла в коридор следом за Грибовым. Улыбалась. Тонкие белые волосы трепетали н сквозняке.

— Ну давай, беги. Я люблю, когда люди убегают. Убью тебя быстро. Но глаза — мои. Тут уж прости.

Он не побежал. Упёрся спиной в дверь, открыл её, провалился в полумрак и резко закрыл за собой. Щёлкнул замком.

— Поиграть решил? — спросили из-за двери чужим, старым, страшным голосом.

Грибов бросил взгляд через плечо и понял, что оказался-таки в детской. На полу лежал мёртвый сутулый. Возле шведской стенки — три пластиковых ведра. И ещё было окно. Спасительное окно в нормальный мир.

В дверь ударили с невероятной силой. Так, что хрустнула верхняя петля, а один из шурупов вылетел и со звоном покатился по полу.

— Поиграем! — сказали из-за двери.