Кладбище ведьм - Александр Матюхин

Крик взвился на высокой ноте, а затем сорвался на хрип и прервался. В наступившей тишине было слышно, как звонко хрустят ломаемые кости. Одна за другой.

Из шевелящегося сгустка тьмы неожиданно вышла Наташа. Она была не живая, а нарисованная. Отличный графический рисунок, чуть дрожащий, выдающий неестественность лишь несколькими выделяющимися линиями. Невероятное зрелище.

— Я спасла тебя? — прохрипела Надя.

Ты нас всех спасла, — ответила Наташа в ее голове, не раскрывая рта. — Больше не будет убийств, а умершие женщины на этом кладбище, наконец, обретут покой.

— Ты вернешься к нам?

Это главное, что надо было узнать. Она смотрела в нарисованные глаза дочери и понимала, что не хочет услышать ответа.

— Ты вернёшься!

Может быть. Этого пока никто не знает, правда. Но я очень постараюсь. А ты займись папой. Люблю вас!

Наташа развернулась и вошла обратно в дрожащую, колыхающуюся тьму. Растворилась в ней. Хруст костей прекратился. Клубок черноты перестал шевелиться и начал расползаться по снегу, становясь похожим на ночной туман. Хлопья растворялись, не оставляя следов. Прошло несколько минут, и перед Надей снова раскинулся соседский огород, укрытый сугробами, с торчащими деревцами и кустарниками. На месте Крыгина валялось что-то отдаленно напоминающее разодранное пальто. Ни крови, ни тела, ни следов не осталось.

Надя закрыла калитку и подковыляла к Грибову. Он уже очнулся, сидел и растирал лицо снегом.

— Ты в порядке? — спросила Надя, присаживаясь перед ним на корточки.

— Надо научиться драться, — хмыкнул Грибов. — Нет, я серьёзно. Одним ударом меня свалил. А если ещё случится что-нибудь похожее? Как мне вас защищать? Определённо, пойду на какое-нибудь тхэквандо или, там, на бокс. Пусть научат. Сейчас возраст не проблема, молодой ещё…

Он бормотал что-то ещё, когда Надя обняла его, прижалась к щеке и громко, навзрыд расплакалась. От Грибова пахло смертью, кровью, но сквозь эти запахи пробивались и другие — родные, позабытые. Наде захотелось их вернуть, чтобы они остались в её жизни навсегда.

— Не реви, — сказал он, поглаживая Надю между лопаток. — Мне кажется, хуже уже не будет.

— Мне тоже кажется, — ответила она, всхлипывая. — Но всё равно надо нареветься, понимаешь? Это помогает.

Грибов не ответил.

Сквозь слёзы она заметила какое-то движение, увидела тени, расползающиеся с обратной стороны забора. Кто-то ходил на улице под фонарём. Заглядывал через забор во двор.

Наверное, соседи услышали крики и решили проверить, всё ли в порядке.

— А у нас не в порядке, — неожиданно прошептала она и рассмеялась. — У нас двор в крови. Сосед исчез. Топор его тут валяется. Что нам вообще делать? Как из этого выпутаться? Ты же понимаешь, Грибов, как мы влипли? С ума сошли вдвоём. Нам же никто не поверит. Нам же никогда, никто…

Около её ноги лежал, вмятый в снег, карточный валет и смотрел на Надю чёрной точкой глаза. Он улыбался. Снисходительно и как будто с сочувствием.