Зона теней - Питер Джеймс

Тень шевельнулась. Тень того, кто стоял за ней.

Она покачала головой. Пожалуйста, не надо.

Поскрипывание шагов.

Нет, пожалуйста.

Шорох одежды.

Нет.

Она повернулась.

Ничего.

Ничего, кроме черного провала туннеля.

И тут она услышала какой-то звук – на этот раз исходящий от девушки.

О нет. О нет, господи.

Медленно, преисполненная страха, она повернулась.

Девушка улыбалась. Улыбалась ей и ее страхам.

Нет. Пожалуйста, не делай этого. Прошу тебя, не надо.

– Любуетесь плодами рук вашего сына, миссис Хайтауэр?

Голос пронзил ее, словно удар электрического тока; она потеряла равновесие и чуть не упала на девушку. Ее скрутила тошнотная спазма, и на мгновение все поплыло перед глазами.

Он стоял на пороге, с его костлявых плеч свисало пальто.

Ее опять стало отчаянно трясти. В его лице было что-то ужасное. Она хотела закричать, но губы и язык не слушались. Не отводя взгляда от его насмешливых глаз, она прижала руки ко рту. И тут все поняла – в глазах то же самое выражение. Как у Фабиана на трехколесном велосипедике. Как у портрета на стене. Босли. Отто.

Алекс сделала шаг назад, что-то хрустнуло под ногой, и она испуганно дернулась. Повернувшись, она увидела, что девушка смотрит на нее. Алекс отступила назад, подняла взгляд к потолку, затем обвела взглядом стены и снова уставилась на Отто, стоявшего в дверном проеме.

Она попыталась заговорить, но не могла выдавить ни слова. В отчаянии Алекс опять оглянулась на девушку, которая, казалось, пошевелилась. Ей хотелось кричать. Но она не могла. О Господи, помоги мне. Она снова повернулась к Отто. О господи, сделай же какое-нибудь движение, да просто шевельнись! Скажи что-нибудь. Ее сотрясала сильнейшая дрожь; она промерзла до мозга костей; легкие разрывала мучительная боль, и дыхание облачком вырывалось изо рта.

– Что вы хотите? – пробормотала она сдавленным голосом, слыша себя как бы издалека.

Он улыбнулся.

Скажи что-нибудь, ради бога, скажи же что-нибудь.

Отто продолжал улыбаться.

Воздух сгущался, дышать становилось все труднее; она задыхалась, в ужасе озираясь кругом; ее охватила паника.

– Я… хочу… выйти… сейчас же… – произнесла она и двинулась к Отто, преодолевая сопротивление могучей силы, отбрасывавшей ее.

– Он будет тут через минуту, миссис Хайтауэр. Неужели вы не хотите дождаться его?

– Будьте любезны, Отто, пропустите меня. – Внезапно ее голос обрел нормальный тембр, она говорила спокойно и уверенно.

По-прежнему улыбаясь, Отто сделал шаг в сторону. Ей показалось, что прошла целая вечность, пока она добралась до порога. Она стояла, опасливо глядя на него, ожидая какого-нибудь движения с его стороны, боясь, что он попытается остановить ее, но выражение его лица не изменилось – он продолжал улыбаться.

– Он будет так разочарован, если вы разминетесь.

Алекс отвернулась и, спотыкаясь, побежала по туннелю.

Бам! Капля воды ударила ее, как кулаком, заставив отпрянуть.

– Нет!

Спотыкаясь, она опять рванулась вперед.

Другая капля, как молотком, ударила ее по лбу. Пошатнувшись, Алекс врезалась в стенку и упала лицом в слизь. Еще одна капля стукнула ее по затылку. Она поднялась и, шатаясь, снова пошла вперед. Куда ей идти, в какую сторону? Не сюда. Нет. Она увидела свет. Круглый зал.

– О Боже, помоги мне.

Еще одна струйка хлестнула по переносице, и глаза залило водой. Зал исчез, и она пошла дальше, придерживаясь за стену. Капли разбивались о голову, обжигая, как кислотой. Казалось, миновала целая вечность, и она, хромая, все ковыляла и ковыляла в темноте.

– Господи, помоги мне, молю Тебя, помоги.

В лицо ей, ослепив, ударил луч света.

Крик ее разнесся по туннелю, вернувшись к ней многократно повторенным эхом.

Алекс замерла на месте, как перепуганное животное.

Кто-то обнял ее.

Она почувствовала грубую ткань куртки Дэвида и крепко вцепилась в него.

– О господи. – Переполнявшие ее эмоции прорвались рыданиями. Она водила руками по куртке, касалась мягких завитков волос на затылке Дэвида. – Слава богу, слава богу. – Гладя его, ощущая под рукой густую бороду, она не могла сдержать рыданий. Затем услышала его голос:

– Все в порядке, мама, все в порядке.

Ее пробила дрожь.

– Все идет хорошо.

– Нет.

Она чувствовала на своих руках его железную хватку.

Приковал ее цепями в погребе.

– Дэвид?

И оставил ее?

– Дэвид, пожалуйста, пусти меня.

Голос был мягкий, спокойный:

– Не беспокойся, мама.

Вскрикнув, Алекс вырвалась и, поскользнувшись на осклизлом полу, забилась в истерике.

Приподнявшись, она увидела свет в конце туннеля и темный силуэт, который внезапно перекрыл этот свет. Алекс повернулась и побежала, скользя и падая. Она простирала руки, пытаясь за что-нибудь ухватиться, падала, поднималась и бежала, бежала изо всех сил. Потом земля снова ушла у нее из-под ног, и она отлетела в сторону. Дверь. Закрыть дверь. Стараясь выровнять дыхание, Алекс привстала на коленях и сильно ударилась головой. Она вскрикнула от боли и вскинула руки. Что-то круглое и холодное.

Алекс с трудом встала и обеими руками вцепилась в огромное колесо. Оно не шелохнулось. Давай же, давай. Она повернула колесо до отказа и опять потянула его. Ну давай же, прошу тебя; она стала снова вращать его; маховик поддавался с хрустом и скрежетом. Они услышат, они услышат. Иисусе, раньше оно не было таким тугим.

Сильная струя воды ударила ей в лицо.

Алекс все вращала колесо и тянула его на себя. Мощный поток воды отбросил ее назад. Стена. Она слышала яростное шипение воды, оно становилось громче и громче.

– Мама! – услышала она пронзительный вскрик Фабиана.

«Только не трогайте их, никто не знает, чем это может кончиться».

Это был не тот маховик. Вот почему он не поддавался. О господи, только не это.

Вода, подобно кислоте, разъедала ей глаза. Она открыла их, моргая и щурясь от боли. В какой стороне был свет? Где он? Вода хлестала со всех сторон.

Раздался скрежещущий звук, словно трещало и ломалось дерево, с каждой секундой скрежет усиливался. Казалось, кто-то взламывает огромный деревянный ящик. Звук усиливался, превращаясь в яростный грохот; и Алекс словно растворялась в нем. Потом наступила тишина. Полная тишина.