Ключи от рая - Ричард Дейч

— Что ты собираешься делать? — обрушился на Буша Майкл.

— А что я должен делать?

Симон, стиснув руками рулевое колесо, тихо проговорил:

— Ты должен уйти.

Буш вихрем развернулся.

— А вас я не спрашивал, — огрызнулся он, затем снова посмотрел на Майкла, ожидая ответа на свой вопрос.

— По моей милости тебе и так уже досталось изрядно, — пробормотал Майкл.

— Я притащился в такую даль не для развлечений.

— То, что я рассказал тебе об этом Финстере…

— …является правдой, — закончил за него Симон, нетерпеливо барабаня пальцами по рулевому колесу.

— Ах так, значит, именно вы вбили ему в голову весь этот бред?

Голос Буша задрожал от переполняющей его ярости. Симон вышел из машины.

— Это не бред.

— Кто вы такой? Помешавшийся на Библии фанатик?

— Если быть кратким…

Буш не дал ему договорить.

— Если быть кратким — нет, даже очень кратким, — всего три слова: заткнись, твою мать!

— Я священник.

Буш растерянно осекся. Он был человеком верующим, поэтому вряд ли для него могло стать неожиданностью то, что кто-то другой так же крепок в вере, тем не менее слова Симона его ошеломили. И дело было не только в том, что он минуту назад оскорбил этого человека резким словом; на глазах у Буша священник застрелил двоих человек, с механической неумолимостью пустив каждому пулю в голову. У убийц в спортивных костюмах не было никаких шансов, хотя и они сами не собирались давать пощады своим жертвам. С этим священником шутки плохи. Буш повернулся к Майклу.

— Я пришел сюда не для того, чтобы тащить тебя силой.

— Вот как? Это по твоей просьбе меня арестовали.

— Ты ошибаешься. И в предыдущий раз, и сейчас я постарался скрыть от всех, что ты покинул пределы страны. Да, кстати, тогда я от изумления разинул рот, проводив тебя до международного терминала. Как ты мог, черт возьми? Ты солгал мне в глаза. — Взгляд великана-полицейского снова горел. Буш медленно сделал вдох и выдох, стараясь взять себя в руки. — Я не имею к твоему задержанию никакого отношения; мой новый напарник меня подставил. Помнишь того задиристого типа, который избил тебя в твоей квартире?

Майкл кивнул.

— Его фамилия Тэл, и, как выяснилось, он из Министерства внутренних дел. Одному Богу известно, почему этим ребятам вздумалось вцепиться мне в задницу, а теперь вот Тэл считает, что это я дал тебе бежать. Он хочет вернуть тебя в Штаты, чтобы меня можно было вздернуть под самую перекладину. Уверяю тебя, этот парень знает свое дело. Ему было известно о том, куда ты направляешься, еще до того, как ты тронулся в путь. Он связался с Интерполом и сообщил твое точное местонахождение за час до того, как тебя скрутили.

— Тогда чем объясняются наручники, приятель? — все еще злясь, язвительно поинтересовался Майкл.

— Ну как же, приятель, если человека задерживают по международному ордеру, наручники являются обязательными. Тэл должен был сегодня вечером забрать тебя и переправить обратно в Соединенные Штаты. Если хочешь, я могу отвести тебя обратно. И послушай, — Буш шагнул к нему, — наручники были нужны для твоей же пользы. Я хотел, чтобы ты меня выслушал, вник в то, что я скажу.

— Ты ничем не сможешь нам помочь, — потеряв терпение, вмешался Симон. — Майкл, у нас нет времени.

Буш перевел взгляд на священника.

— Вижу, святой отец, мы с вами споемся.

Симон сверкнул глазами, но Буш оставался невозмутимым; не обращая внимания на священника, он снова повернулся к Майклу.

— Я не верю в этот бред, Майкл, но… — Достав папку, Буш швырнул ее на капот машины. — Здесь все об этом вашем Финстере. — Полицейский повернулся к Симону. — И он не дьявол, он обычный человек. — Буш снова обратился к Майклу: — Здесь все о его делах, привычках, вкусах, его предпочтениях в женщинах. Конечно, это досье неполное, но, готов поспорить, здесь гораздо больше, чем есть на Финстера у вас.

И, словно его гнев внезапно испарился, великан-полицейский широко улыбнулся. Раз уж он здесь, надо этим воспользоваться. Хлопнув ладонями, Буш с силой потер их друг о друга.

— Итак, ребята, у вас есть план?

— Работаем, — сказал Майкл.

— Работаете? — Улыбка исчезла с лица Буша. — Отличная команда. И что же вы собирались сделать — осенить Финстера крестным знамением и сказать: «верни нам ключи»?

* * *

Гроза разразилась снова; проливной дождь смыл остатки тумана. Симон, читая молитвы, раскладывал бесчисленные кресты по гостиничному номеру. В одном углу горели свечи с вырезанными на них изречениями по-латыни, окруженные пятном мерцающего света, которое создавало впечатление, что они находятся в центре своеобразного священного силового поля. Спартанское убранство номера уступило место готической суровости, что Буш нашел бы смешным, если бы Майкл и Симон не оставались совершенно серьезны.

— Можно поинтересоваться, чем ты занимаешься? — спросил Буш, вытягиваясь на кровати с бутылкой пива в руке. В свете царящего вокруг него безумия он решил на время отказаться от моратория на спиртное.

— Оберегаю нас, — тихо промолвил Симон.

— От кого?

— Когда есть свет, мрак не виден. Зло избегает святого.

— Только не там, откуда я родом. Кого ты хочешь отогнать — Дракулу? — Буш закатил глаза, Симон даже не оторвался от своего занятия.

— Скажем так: то, с чем нам пришлось столкнуться, гораздо страшнее.

— И ты действительно веришь, что эти свечи нам помогут? Защитят от чудовищ?

Симон кивнул. Буш вздохнул.

— Да, но только теперь мы заперты здесь. Словно в ловушке. — Встав с кровати, он обошел номер, изучая кресты; ему еще никогда не приходилось видеть их в таком многообразии. — А что, если ты ошибаешься? Что, если этот богач Финстер вовсе не тот, за кого ты его принимаешь? Что, если он просто крепкий промышленник, почему-то помешавшийся на этих ключах и не привыкший, чтобы ему перечили?

— В таком случае у нас не возникнет особых проблем, — ответил Симон. — Но на всякий случай… — Подойдя к своей кровати, он вытащил из одной сумки пистолет-пулемет «Хеклер и Кох».

— Отлично. — Буш бросил взгляд на Майкла, ища у него поддержки, но тот молча сидел в кресле, застывший словно изваяние. — И что же ты за священник? — спросил он Симона.

Тот продолжал раскладывать кресты.

— Одни священники заботятся о больных, другие исповедуют, служат мессу, распространяют слово Божье. Они призваны туда, где их способности находят лучшее применение, где церкви требуется их служба. Ну а я? Мои дарования лежат в другой области. Я оберегаю Бога. Если бы тогда, в Израиле, я убил вот его, — Симон указал на Майкла, — когда у меня была такая возможность…