Последний вервольф - Глен Дункан

Водитель, Луэллин, молодой атлетичный блондин, опрятно одетый и с волосами, стриженными почти под ноль, как у мормонских проповедников, прибыл точно в назначенное время. Хотя кодовое слово было не обязательным, я все же спросил его и получил «люпус, сэр» в ответ. Сэр. Что ж. Его, наверно, и выбрали на роль водителя, потому что он точно выполняет приказы. «Будь вежлив с мистером Марлоу, но сам в разговор не вступай». Отлично. Я все равно был измотан из-за бессонницы и возрастающего голода.

— Я собираюсь курить, Луэллин, — решил предупредить я. — Надеюсь, это не очень тебя потревожит.

— Нет проблем, сэр, — ответил он, открывая передо мной заднюю дверцу, — к тому же, мы с вами разделены стеклом.

И действительно, между водителем и пассажирскими сиденьями было, как я понял, пуленепробиваемое стекло. Такие же окна.

— В нас собираются стрелять? — спросил я.

— Такие стекла в стандартной комплектации этих машин, сэр, — ответил он. — Хотите, я включу радио или еще что-нибудь?

Он позвонил кому-то (не Эллису), сообщил, что я на борту, и мы тронулись. Стояла приятная погода. Чистое весеннее голубое небо, яркий солнечный свет, по лужам шла рябь, а бутоны кивали, качаясь на стебельках от свежего теплого ветра. Но прелесть утра меня не трогала: я паршиво себя чувствовал из-за приближающегося полнолуния, уже ощущая, как призрачная длинная зубастая морда и когтистые лапы стремятся заменить человеческое лицо и руки; меня мучили сосудистые спазмы, назойливая эрекция, клыки и ногти чесались. Зубы стучали, как при переохлаждении. Заметив это, Луэллин сказал, что я могу контролировать обогрев в салоне машины, регуляторы рядом с моим сиденьем.

Тем временем мы проезжали Пикадилли, Парк Лэйн, Мэрилебон, Уэстуэй, трассу М40. Я пытался заснуть. Бесполезно. Вместо этого я думал о потраченных на наемников деньгах, о том, дошли ли они вообще и помогут ли деньги в этой ситуации. Я по-прежнему не мог знать наверняка, сколько человек понадобится для побега, так что заплатил за команду в 50 бойцов. Я думал, что где бы они ни держали Талуллу, там не должно быть сильной охраны. У Эллиса в Лондоне не могло быть больше пятисот последователей, и большинство из них обязаны выполнять обычные поручения ВОКСа, а не охранять Лу. Поулсом, скорее всего, сделал ставку на секретность укрытия, а не его физическую защиту.

Параллельно с этими бесплодными размышлениями мой внутренний голос не переставал паниковать. «Ты чертов идиот, ты идешь на верную смерть. А они будут пытать Талуллу, насиловать, заставлять спариваться с животными, и если ты к тому времени еще не подохнешь, тебя заставят на это смотреть, а вся твоя гениальная идея спасения просто абсурд, бред сумасшедшего, даже Чарли из „Эгиды“ едва удержался от того, чтобы не рассмеяться прямо в трубку, и не сделал этого лишь потому, что у тебя есть деньги. Твои сраные похороны уже не за горами, дебил, она погибнет, и ты тоже…»

Зазвонил телефон Эллиса.

— Я слышал, ты уже в пути, Джейк.

— Она с тобой?

— Пока нет. Calmestoi.[54]Сегодня ты ее увидишь. Теперь слушай. Еще раз проговорим: восход луны завтра в 18:07. Будем только я и Грейнер. Он уже там. Так что не дергайся — сиди в отеле тихо. Луэллин заберет тебя завтра в 14:30 и довезет до Бэддгелетра. Оттуда доберешься до места пешком. Ты, конечно, знаешь дорогу.

— Ты не приедешь сегодня с ней?

— Не могу. Я сейчас должен ехать к Грейнеру. Он хочет, чтобы я все время был с ним. Ведь я обычно проверяю оружие. У него целая система ритуалов. Не волнуйся, Джейк, она в надежных руках, даю слово. Просто сиди в номере, пока тебе не позвонят.

Остаток поездки меня лихорадочно бросало от гипер-возбужденного внимания к забытью. Детали врезались в память — громадные колеса грузовика очень близко от меня; ворон, бросивший свежую падаль у дороги и взлетающий в небо; зеленые поля, покрытые цветущими крокусами, — а потом все слилось в смазанное пятно. Проклятие набирало силу, вещи в восприятии искажались, все вокруг было похоже на безумный карнавал. Лицо покалывало, глаза слезились от режущей боли, я начинал путать, где заканчиваются мои настоящие руки и ноги, а где начинаются призрачные волчьи когтистые лапы. Воспоминания об убийстве вместе с Талуллой пронизывало меня вожделением от мозга до яичек. Ни страх, ни усталость не могли его унять. Wulf рвался наружу, желал ее. Она была где-то здесь, рядом, где-то неподалеку.

В три часа мы въехали в Карнарфон. На небе громоздились серебряно-голубые облака.