Пасть - Виктор Точинов

Позвонив майору Мельничуку, Граев уже примерно знал, что услышит. Но хотел узнать подробности. И то, как к этому отнесся майор.

Мельничук говорил с ним сухо, без комментариев: повторное вскрытие нашло у Колыванова весьма редкую инфекционную болезнь, нарушающую функции мозга; гибель его — самоубийство, никто другой застрелить его под подобным углом не мог; дело закрыто, тело Колыванова кремировано — завтра можно забрать прах для погребения…

— Ты сам в это веришь? — выслушав, спросил Граев. Майор ничего не ответил — молчал в трубку. Не мог он в это верить, слишком хорошим был профессионалом, чтобы проглотить такую шитую белыми нитками версию.

— Откуда пришло указание о закрытии дела? — спросил Граев, не уверенный, что услышит ответ.

— С Литейного… — ответил майор коротко. — И прямое предписание: никакого содействия тебе или «Бейкер-стриту», если будете продолжать попытки копать в этом направлении…

А ведь это хорошо, если вдуматься. Если бы собрались жестко зачистить и Граева, не стали бы возиться и ставить такие препоны.

Уверены в себе, гады…

— Ты не в курсе, Дима, случайно, какой был у Колыванова газовик?

— Случайно в курсе. Три дня назад достал из сейфа и сдал в милицию, в связи со смертью владельца. Ружье-то, как вещдок, давно забрали… Пистолет у него был. Отечественный, ижевский, модель…

— Подожди, подожди, Дима! Дай попробую угадать… Та самая, одна из первых, которые клепали из боевых ПМ. Загоняли в ствол латунную трубку-вставку с перегородками, в ручку — новую обойму на 7 мм, и пожалуйста — готов газовый пистолет… Угадал?

— Ну да, только при чем тут это?

— А вот посмотри. — Граев протянул продолговатый предмет.

— Хм. Обойма. Пистолет Макарова. — Воронин выщелкнул пару патронов, повертел, вставил обратно. — Патроны боевые, 9 мм, стандартные, довольно свежие…

— Ага. А нашел я ее на даче Колыванова. В тайничке. Показалась одна дощечка не такой гладкой, как остальные. Выбить латунную вставку из ствола может любой слесарь-дилетант. И, вставив эту обойму, получаем вполне боевое оружие. Нарезка будет сбита, но метрах на десяти, а то и на двадцати особой роли это не сыграет. Теперь такие вещи прикрыли. Стали ставить новые стволы. Целиком из хрупкого силлумина. Выводы?

— Ну… боялся кого-то… хотел оружие самообороны помощнее. Опасался… Значит… Подожди, подожди…

Дима отдал обойму Граеву, протиснулся мимо стола к шкафу, стал рыться в бумагах — а тот снова вспомнил их визит на место гибели Колыванова: вот Воронин боком, так же, как сейчас, протискивается через кусты, а руках его крест, топор и лопата. Топор и лопата…

— Смотри! То-то у меня в голове свербило про эту странную болезнь генерального… — Воронин раскрыл перед Граевым папку.

Личное дело Раевского, коммерческого директора. Главного заговорщика. Бывшего друга Колыванова.

— Смотри, Граев! У Раевского сестра два года назад работала в МАПО, на кафедре токсикологии. Специализация — сложные органические яды. Это Потапов накопал и в дело подшил — до своего ухода, месяцев восемь-девять назад. А я сдуру не обратил сразу внимания. Ты представляешь, как может удружить братцу спец такого профиля? Тут никакой пистолет не поможет. Кап-кап в кофе… Элементарно.

— Представляю… А где сейчас сестричка?

— Год назад уехала по контракту в Швецию…

Ну прямо подарок судьбы, а не версия. Кем-то заботливо подложенный под елку подарочек. Потенциальная сообщница за границей, потенциальный отравленный кремирован, потенциальный отравитель будет все отрицать с пеной у рта, дрожа за свою шкуру, — а веры ему теперь никакой.

Интересный документ заготовили и подсунули в свое время Потапову. Уводящий ох как далеко от псевдо-ВИРа…

Но делиться своими размышлениями Граев не стал.

— Меня два-три дня не будет. Поверчусь поплотнее в Александровской. Если у Раевского там были какие-то дела в прошлом мае — попробую раскопать. Мобильник отключу, буду сам звонить в офис.

На самом деле Граев собирался заняться там несколько иным делом… Выйдя из «Ориона», он вспомнил, что не спросил Диму о результате внепланового поиска «жучков».

А тот не сказал ни слова.