Мертвое море - Тим Каррэн

Крайчек облизнул губы, и ему показалось, что язык стал толстым и неповоротливым.

— Кук, — прошептал он. — Кук…

Но Кук спал — так и должно было быть, этого желало нечто за дверью, поэтому Крайчек не удивился. Иначе быть не могло: нечто ждало его и только его, и одна мысль об этом приводила матроса в оцепенение, словно вокруг царило белое безмолвие. Окутавший его и проникший внутрь ужас был настолько сильным и глубоким, что Крайчек перерезал бы себе вены, будь у него под рукой бритва.

«Лягу-ка снова спать, — подумал он, — потому что я, видимо, еще не проснулся».

А пальцы за дверью продолжали постукивать в беспокойном ритме, словно нечто начинало терять терпение. По какой-то причине — Крайчек и представить не мог, по какой именно, — тот, кто стоял за дверью, не мог ворваться внутрь по своему желанию, он ждал приглашения, как вампир, скребущийся в окно или царапающий дверь, чтобы его впустили. Но почему? Крайчек не знал. Возможно, так действовал этот конкретный вирус безумия.

Крайчек поднялся на ноги, постоял какое-то время рядом с Фабрини, но тот спал глубоким, беспробудным, почти наркотическим сном. Кук лежал вытянувшись, как труп на столе морга, и был недоступен для реального мира.

Крайчек повернулся к двери, остановился в двух или трех футах от нее, сжал кулаки, чтобы руки случайно не потянулись, не отодвинули засов и не впустили сгусток ползучих, шепчущих теней. Потому что он чувствовал его — желание открыть дверь, безумный суицидальный порыв, который иногда охватывает человеческое существо, желание уничтожить себя, стремление к разрушению. То же самое чувствуешь, когда сжимаешь рукоять пистолета и хочешь ощутить холодный поцелуй дула у виска или размышляешь о том, каково это — прыгнуть с десятого этажа. От этого желания не избавиться, и сильного стресса достаточно, чтобы оно активизировалось и заявило о себе. Вот что происходило с Крайчеком. Кончики пальцев покалывало: им не терпелось ощутить тяжесть засова; уши жаждали услышать скрип дверных петель, а глаза — увидеть стоящую за дверью ухмыляющуюся злобу, всего лишь на одно трепетное мгновение перед тем, как разум взорвется от кромешного ужаса.

— Какого черта ты делаешь, Крайчек? — поинтересовался голос из-за двери. — Ты чего стоишь там, кретин чертов? Почему бы тебе не открыть дверь и не впустить меня?

Голос… Возможно, его не существовало вовсе и Крайчек слышал эхо, гуляющее по безмолвным коридорам его разума. Голос был человеческим, или почти человеческим, каким-то странным, словно рот говорящего был набит сырым песком. Крайчек узнал его: это был Морзе, капитан Морзе, шкипер «Мары Кордэй» и босс Крайчека.

Он хотел войти. Голос звучал сердито и отчаянно.

Но Морзе ли это был? Может, Морзе выжил, а может, и нет. Возможно, от него остался лишь голос — никакой физической оболочки.

— Крайчек? Крайчек, что, по-твоему, ты делаешь? — спросил Морзе глухо и невнятно. — Разве ты не знаешь, через что я прошел? Я застрял в совершенно пустой тьме. Открой дверь, парень, открой немедленно. Это приказ, черт возьми…

Крайчек почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы и рука тянется к засову, пальцы проводят по нему, а нечто, стоящее за дверью, возбужденно дышит с тяжелым, влажным хрипом. О да, оно было радо, очень радо.

— Крайчек?

Это был Кук. Он сидел на своей койке. Его глаза блестели, как шарики дроби.

— Какого черта ты там делаешь?

Крайчек начал что-то говорить, но остановился: он и сам не знал, что делает.

— Там за дверью кто-то… кто-то есть, и он хочет войти.

Голос у Крайчека был тонкий и сухой.

— Кто? Кто за дверью?

— Это… это Морзе, — ответил матрос. — Капитан Морзе.

— Морзе погиб, Крайчек.

Крайчек кивнул:

— Да, это так, но он все равно хочет войти.

Сказав это, он вернулся к своей койке и лег. Нечто похожее на далекий крик звучало у него в голове.