До края Степи - Мари Пяткина

У Адама мгновенно всё внутри напряглось. Вивариум. Клетки. В одной из них ждёт приговора академиков ня, и так быть не должно. Довольно и того, что она попала в эту клетку. Ня достаточно настрадалась, только как подобраться к вопросу её спасения, он пока не знал.

— Какой проект можно предложить Рите? — спросил Адди.

Клон подумал.

— Биорадиопеленгация полостных нетопырей, — произнёс затем.

Оказалось, черепашники держали летучих электромышей для борьбы с насекомыми. Но всякая гроза, которая прокатывалась Степью, сбивала им наведение, а ветврачики вечно искали способы корректировки.

— Вот к радио почему мы до сих пор не можем вернуться? — пояснял Вик. — Из-за атмосферного электричества. Бесполезно. А летучкам помехи не так страшны, ибо заточены они на биотоки хавчика. Но после двунаправленых стратосферных спрайтов мыши глохнут и начинают грызть всё, что видят. На мочки ушей кидаются, на пальцы. Вот, гляди какой шрам, это летучка цапнула. В общем, неудобно.

Вик показал сущий пустяк, Адди такое за шрам и не считал бы.

— Если бы я захотел подкатить к Рите, — продолжил клон меж тем, — то предложил бы совместно вырастить летучке длинный хвостик для заземления.

— Заземлённый нетопырь, — сообразил Адам, — или заГашенный в нашем случае, выходит чем-то сродни палатке кочевников. Ток скользит по коже в хвост, уходит в черепаху, и мышь не глохнет.

— Сечешь тему!

Вик пожал ему руку через стол. Пальцы у обоих были жирными от курицы, да плевать, это были их пальцы.

— А где остальные из нашего э-э-э… Помёта? — спросил Адам, загружая кастрюлю в посудомойку.

— Не прошли тестирование, — Вик пожал плечами.

— Что это значит?

— Отбраковка, — Вик отвернулся. — Не заморачивайся. Пошли покажу чего…

И он поделился с Адамом собственным проектом «для души». Оказалось, по вечерам Вик собирал инструмент, не просто трансформирующийся в нужный, согласно потребности, но и откликающийся на мыслительные приказы техника. Небольшая трубка толщиной с рукоять пистолета в руке у Виктора вдруг выпустила шип, тот впился ему в запястье, как живой, клон всем телом вздрогнул, и трубка выбросила титановый резак размером с лопату, словно прятала его внутри себя. Адди даже отпрыгнул от неожиданности, задел колокольчик и тот взорвался звоном. Был резак настоящим и таким тяжёлым, что худая шестипалая рука клона склонилась к полу. Резак тут же трансформировался в гаечный ключ больших размеров. Лицо клона побледнело от напряжения, на лбу выступили капли пота. Для собственного инструмента был он явно хиловат.

— Что за магия⁈ — поразился Адди.

— Только никому не говори, — попросил его Вик, отключая прибор, и ключ исчез, всосавшись в трубку, а шип выполз из руки, оставив толстую кровавую каплю. — Никакой магии, он подключается к твоей нервной системе. Я украл внизу кое-что…

— Одолжил на время, хочешь сказать?

— Да, одолжил.

Он открутил дверцу сбоку и показал, как открывается трубка. Внутри лежал крохотный чёрный камушек с неровными краями.

— Ментальный кристалл древних репти! — шёпотом сказал Вик. — Из пустого транзистора достал…

— Как ты это назовёшь? — с уважением спросил Адам.

— Оборотень, — с придыханием ответил клон.

Предложить проект хвостатой Рите Адди не успел. Утром пришёл Вик Виктыч и увёл его на тестирование.

— Амин — основа жизни, — благословил его клон. Хороший, в сущности, парень.

— Не бойся, техник, — успокоил Адама Вик Виктыч. — Брачным ты быть не можешь.

— А я и не боюсь! — солгал Адди.

Он отчасти тревожился, хотя прекрасно знал, что он нормис, молодец и красавчик, многократно вылезший из самых тёмных жоп. Только теперь требовалось вытащить из передряги ня, а для этого — побыстрее интегрироваться. В этом смысле он провала и опасался.

Повели его в администрацию, где у техников имелся свой блок из нескольких кабинетов и лабораторий, наполненных чудесами науки по мнению неискушённого Адама.

— А, пустое, — махнул рукой Вик Виктыч. — Тебе надоест.

Но не удержался, показал свою гордость — собранный с нуля маленький ламповый телевизор, совершенно рабочий.

— Каждую деталь если не тут, то на заказ в шахтах делали…

На крохотном экране женщина, блондинка, играла на гитаре и пела песню на неизвестном языке, Адам лишь отдельные слова и понял — речь шла о друзьях. Термуха на ней была самой странной, а прическа — волосок к волоску. Он увидел, что блондинка нормиска, и залип. Её мужчина в кадре тоже не носил видимых мутаций, ещё бы, ведь это старый довоенный фильм! Они сидели друг напротив друга за столом в странной комнате, украшенной блестящим деревом, — так в стародавние времена отмечали приход нового года, мирный и спокойный, это нынче День Спасения гуляют, всякий раз — как последний, а тогда и праздники мирные были; камера отъехала, и Адаму показали большой наружный дом с горящими окнами и белым пеплом, падающим прямо с неба. Он с трудом оторвался от экрана, когда Вик Виктыч позвал идти дальше.

В просторной подсобке их ждали другие Виктории и Викторы с видом тревожным и торжественным, женщин было меньше. Через широкий люк Адама спустили вниз, во внутреннюю станцию. Даже сердце в груди трепыхнулось — его допускали в святая святых научников. На прикидку лестница была метров семи. Двое техников шло впереди, двое позади. С изумлением Адам заметил за поясами собратьев парализаторы с успокоем — не доверяли ему полностью, не считали своим, впрочем, вскоре он забыл про это — ноги ступили на твёрдую кость коридора, освещённого неяркими лампами, рядком уходящими вдаль. Между ними висели вездесущие колокольчики. Под мелодичный звон его повели вглубь черепахи. Что-то пролетело над головой — и Адам, самый высокий в их группе, присел, но Вик Виктыч успокоил:

— Полостной нетопырь. Они не кусаются, просто чистят насекомых да мышей бьют.

И в самом деле, где-то в сумраке характерно взвизгнула небольшая, судя по звуку, сороконожка. Умолкла.

Комнатой Адам назвать это не мог — привели его в полость неправильной формы, посреди которой стояло стоматологическое кресло, точно такое же, как в зубном кабинете шпионки Олеговны. Под потолком металась заблудившаяся летучка.

— Ты извини, — стал оправдываться за кресло Вик Виктыч, — из переносных, разборных, ещё гинекологическое было, но оно вообще не подходит. Мы редко тестируем взрослых.

И Адам понял, что взрослых вообще ещё не тестировали — уж слишком собратья нервничали. Техники уложили его в кресло и сами стали